Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 22 – Джек из тени

Петрович медленно перевёл взгляд с листа на меня, и в его глазах жалость сменилась откровенным презрением профессионала своего дела.

— Новый курс? — он хмыкнул, не скрывая насмешки. — Он предлагает изменить наш курс, которым мы ходим уже как двадцать лет? Этот юноша ещё пешком под стол ходил, когда я прокладывал этот путь и знаю его как свои пять пальцев. Я знаю каждый воздушный поток, каждую розу ветров, а малец, не вставая с койки, решил меня учить, как дирижабль водить?

Именно его я и ожидал — прямой удар в меня. Предсказуемо брошен вызов моему авторитету. А его у меня как раз и не было. Я понимал, что сейчас от моих слов зависит успех или провал моего безумного плана.

— Семён Петрович, я не хочу учить вас водить дирижабль, — спокойно ответил я и посмотрел ему прямо в глаза. — Я всего лишь предлагаю пересмотреть экономическую модель рейса с учётом произошедших изменений. Я нисколько не умаляю ваш опыт, он, безусловно, бесценен, но он основан на старых данных. Рынок изменился, цены изменились вслед за ним. Появились новые возможности, которые мы не используем.

— Возможности? — фыркнул штурман. — Наша возможности нам позволяют довести груз из точки А в точку Б как можно быстрее и не развалиться по дороге! А не гоняться за каждым мелким купчишкой, теряя время и топливо!

— Наоборот, мы сэкономим, а не потеряем, — парировал я. — Если мы будем использовать новый маршрут, то сэкономим триста рублей на топливе и ещё заработаем полторы тысячи сверху. Итого: тысяча восемьсот рублей чистой прибыли, а это стоимость ремонта двух пылевых форсунок, которые начали барахлить ещё в прошлом месяце и зарплата всей команды за две недели. Это уже реальный бизнес, а не «сделка с мелким купчишкой Петровичем».

Штурман помолчал, обдумывая мои слова. Так как слова были не пустыми, а подкреплёнными точными цифрами, бывалый воздухоплаватель задумался. Теперь он более внимательно всмотрелся в мою схему и беззвучно зашевелил губами, перепроверяя мои расчёты. Семён Петрович был профессионалом старой школы, поэтому не мог взять и отмахнуться от упрямой логики.

Отец периодически переводил свой взгляд с меня на своего старого товарища. Он ожидал ответа своего старого товарища, и его разум взвешивал то, что стоит на кону. Двадцатилетний опыт и дружба сейчас лежали на одной чаше весов, а на другой —убедительные цифры, полученные путём грамотного расчёта и отчаянная надежда на то, что его сын-калека может быть не обузой, а чем-то большим.

— Ильич, это чистое безумие— наконец вынес свой вердикт Петрович и отдал лист отцу. — Мы потеряем время. Плюс есть риск остаться без топлива посреди татарских степей. И всё это ради сомнительной выгоды. Я против.

Я затаил дыхание. Теперь решение было за отцом. Сейчас он взвешивает все «за» и «против». Что в итоге одержит в нём верх: страх или надежда? Здравый смысл или отцовская любовь?

Андрей Ильич долго молчал, пристально глядя на схему в своих руках, а потом поднял голову, и посмотрел на Петровича тяжёлым, как свинец, взглядом.

— Мы попробуем, — тихо, но твёрдо сказал он.

Петрович, совершенно не ожидая такого ответа, поперхнулся и удивлённо воскликнул:

— Ильич, ты в своем уме⁈

— Я сказал, мы попробуем, — повторил отец не терпящим возражений тоном. — Попробовать стоит даже в качестве опыта. Один раз пройдём новым курсом, и, если Кирилл прав, мы заработаем, а если нет, потеряем немного времени и топлива, но зато точно будем знать, что этот вариант не работает. Я готов рискнуть. Тем более, что мы не так много и потеряем. Считай это платой за получение опыта. Курс на Тверь, Семён Петрович. Это приказ капитана.