Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 45 – Джек из тени

— Спасибо… ваше благородие… — прошептал Синицын, глядя на меня глазами. — Вы… вы…

— Я твой командир, — оборвал я его. — И если ты еще раз назовешь меня «ваше благородие», я лично пристрелю тебя, когда все закончится.

Картина боя изменилась. Мои люди больше не жались к земле. Они работали, зло, слаженно, как я их учил. Перебежками, прикрывая друг друга, они медленно, но верно теснили врага. Огонь со склонов стал реже, менее точным.

Я увидел, как Матвеев, огромный, как медведь, с двумя бойцами за спиной, коротким рывком достиг подножия левого склона и залег за россыпью валунов, поливая огнем позиции врага снизу вверх, из мертвой зоны.

— Командир, я их вижу! — раздался в наушниках его голос. — Гады за камнями засели! Гранатой бы их!

— Гранат нет! — рявкнул я. — Импровизируй, сержант!

— Алиса, выведи мне траектории. Мне нужен рикошет.

— С ума сошел, командир⁈ — взвизгнула она. — Вероятность…

— ВЫПОЛНЯТЬ!

Я прижал приклад к плечу. Передо мной, в моем внутреннем интерфейсе, вспыхнула тонкая, изогнутая линия, показывающая идеальную траекторию.

Тонкая, изогнутая линия, вспыхнувшая перед моим внутренним взором, была чистым, незамутненным безумием. Она брала начало от ствола моего карабина, змеилась в воздухе, ударялась о гранитный выступ скалы под немыслимым углом и заканчивалась точно в центре группы валунов, за которыми засел враг, прижимавший огнем отделение Матвеева. Это была траектория чуда или самоубийственной глупости.

— Командир, вероятность успешного рикошета с учетом всех переменных… — голос Алисы в моей голове был бесстрастным, как у патологоанатома, констатирующего смерть, — … четыре целых, семнадцать сотых процента. Даже для вас это… оптимистично.

— Значит, у нас есть шанс, — мысленно рявкнул я, вжимаясь в сырую, холодную землю. — Увеличь картинку, как сможешь.

Приклад привычно уперся в плечо. Я поймал в прицел тускло поблескивающий на сколе скалы кристалл кварца, идеальная точка для рикошета. Мир сузился. Грохот боя, крики, свист пуль, все это отошло на задний план, превратилось в глухой, монотонный гул. В этом гуле остался только я, цель и тонкая, светящаяся линия, нарисованная моим невидимым помощником.

— Матвеев, держи их! Еще десять секунд! —крикнул в коммуникатор, понимая, что прошу невозможного. Его люди уже не могли вести прицельный огонь, они просто огрызались выстрелами из-за камней, экономя патроны и молясь, чтобы враг не пошел на штурм.

— Держим, командир! — донесся его яростный, срывающийся хрип. — Но они как крысы в норе, но зубастые! Сейчас полезут!

Выдох. Плавный нажим на спуск.

В тот самый миг, когда боек ударил по капсюлю, я отдал команду. Тончайший слой нанитов окутал пулю, превращая ее в крошечный управляемый снаряд, корректирующий собственный полет на микросекундном уровне.

Выстрел!

Он прозвучал почти буднично на фоне общей какофонии. Пуля, ведомая моей волей и расчетами Алисы, прочертила в полумраке невидимую дугу. Я не видел ее, но я ее чувствовал. Она ударила в скалу со злым, сухим щелчком. Сноп ослепительных искр. Из-за валунов донесся короткий, удивленный вскрик и ругань. Я не попал в человека, но попал в камень рядом с ним, обдав его градом острых осколков.

Не меняя позиции, лишь чуть сместив точку прицеливания, я выстрелил снова. Еще один рикошет, на этот раз чуть выше. Каменная крошка дождем осыпала их укрытие.