Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 71 – Джек из тени

Но Сидоров не успел и слова сказать. В проеме за его спиной возникла грузная фигура в расшитом золотом мундире. Граф Толстой-старший. Его багровое от гнева лицо и тяжело вздымающаяся грудь не сулили ничего хорошего.

— Ваше сиятельство! — прогремел он, не обращая внимания на адъютанта и врываясь в кабинет. — Я требую объяснений! На каком основании мой брат, герой трех кампаний, брошен в ваши застенки, как какой-то разбойник с большой дороги⁈ Это произвол! Я буду жаловаться Государю!

Барятинский медленно поднялся из-за стола. Он посмотрел на разъяренного графа холодным, усталым взглядом.

— Успокойтесь, Афанасий Петрович, — его голос был тихим, но в нем звучала сталь. — И понизьте тон. Вы находитесь в штабе Особого Корпуса, а не в петербургской гостиной.

— Я не успокоюсь, пока мой брат не будет на свободе! Это недоразумение! Клевета!

— Клевета, говорите? — Барятинский подошел к столу и взял в руки тонкую папку. — А вот эти документы, — он небрежно бросил папку на стол перед графом, — говорят об обратном. Собственноручно подписанные вашим братом накладные на поставку вольфрама и никеля подставной японской фирме. Аккурат за три недели до инцидента на Курилах. Или вот, — он взял другой лист, — распечатки его переговоров с неким господином Сайто, который, по странному стечению обстоятельств, является кадровым офицером японской разведки. Они так мило обсуждают «цены на рыбу».

Лицо графа Толстого из багрового стало мертвенно-бледным. Он смотрел на документы, потом на непроницаемое лицо Барятинского, и его гнев сменился плохо скрываемым страхом.

— Это… это фальшивка! Провокация! — взвился Толстой, но голос его уже не звучал так уверенно.

— Суд разберется, фальшивка это или нет, — отрезал Барятинский. — А теперь, если вы закончили, оставьте меня. У меня много работы. Государственная безопасность, знаете ли, не ждет.

Он указал графу на дверь. Тот, сглотнув, попятился и, не говоря больше ни слова, выскользнул из кабинета. Барятинский тяжело вздохнул и рухнул обратно в кресло.

— Что еще, майор? — устало спросил он у Сидорова, который все это время неподвижно стоял у двери. — Надеюсь, у вас новости получше.

— Не уверен, ваше сиятельство, — Сидоров подошел к столу. — Но вам определенно стоит это увидеть. Мы закончили расшифровку данных с носителей, изъятых из командного бункера полковника Танаки на острове.

Он протянул князю небольшой кристалл памяти. Барятинский вставил его в проектор на столе, и воздух над ним замерцал, разворачиваясь в несколько десятков голографических экранов, записи с камер наблюдения японского штаба.

— Странно, — нахмурился князь, пролистывая изображения. — Почему многие ракурсы дублируются?

— Мы тоже поначалу не поняли, — ответил Сидоров. — Оказалось, у полковника Танаки была своя, личная, скрытая система наблюдения. Более продвинутая, видимо, любил подглядывать за подчиненными, чтобы держать их в тонусе. Формировал, так сказать, ореол всезнающего начальника. Но именно благодаря его паранойе мы и увидели… это.

Майор указал на два, казалось бы, одинаковых экрана, показывающих вход в бункер снаружи.

— Смотрите, это запись с основной камеры. Ничего не происходит. А это, — он переключил внимание князя на соседний экран, — запись с личной камеры полковника.