Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 124 – Джек из тени

Кто-то из гостей удивлённо посмотрел в потолок, услышав негромкий, но мелодичный женский смех. Источник его обнаружить не удалось, и гости, переглянувшись, списали всё на акустику. Только Кирилл позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку…

Позже, когда первые эмоции улеглись и бал снова набрал ход, к Строгановым начали подходить. Осторожно, с задержкой, словно проверяя — безопасно ли. Первыми, как и следовало ожидать, явились те, кто хотел получить доступ к новым технологиям. Промышленники поменьше, не обременённые старыми обидами и не замазанные в заговорах, подходили с деловыми предложениями, визитками и осторожными улыбками. Кирилл принимал их с неизменной учтивостью, говорил правильные слова, обещал «рассмотреть возможности сотрудничества» и складывал визитки в карман, не глядя. Елена, стоявшая рядом, молча фиксировала в памяти каждого, оценивая — кто реальный партнёр, кто — лазутчик, а кто — просто любопытный.

Генерал Воронцов подошёл к дочери и, отведя её в сторону, долго и тихо говорил с ней. Елена слушала, кивая, изредка отвечая короткими фразами. Когда вернулась к Кириллу, её лицо было задумчивым.

— Отец говорит, что после сегодняшнего старая гвардия не успокоится, — тихо сказала она. — Они не простят Императору этого жеста. Кластер первого разряда — это нож в спину всему строю. Уйдут годы на то, чтобы смириться. Или они не смирятся никогда.

— Я знаю, — Кирилл пригубил шампанское из хрустального бокала. — Но у старичков нет выбора. Цесаревич сделал ход, Император поддержал. ИСБ на нашей стороне, по крайней мере, формально. Они могут скрипеть зубами сколько угодно, но делать что-то открыто — пока что не рискнут, из Голицыных вышло хорошее пугало. Надеюсь, что того времени, пока все будут только строить планы, мы станем недосягаемы.

— Голицын — это одно, — Елена нахмурилась. — А целая коалиция обиженных — другое. Ты не можешь воевать со всеми.

— Мне и не нужно, — Кирилл поставил бокал на столик. — Мне нужно, чтобы они воевали друг с другом за право работать со мной. Это эффективнее. — затем граф тихо добавил, на мгновение блеснув зеленым светом в глазах — и ты немного не права, дорогая. Воевать я с ними больше не собираюсь, просто вырежу одного за другим…

Елена посмотрела на него, и в её глазах мелькнула смесь восхищения и тревоги. Он уже снова считал, выстраивал, планировал. Даже здесь, на балу, в окружении шампанского и бриллиантов, его мозг работал, как вычислительная машина. И она знала — это не остановится. Никогда.

Бал продолжался. Музыка играла, пары кружились в танцах, в буфетных залах звенели бокалы и звучали тосты. Но главные события вечера ещё не закончились. Император, закончив формальную часть, не удалился, как обычно, в свои апартаменты, а остался в зале, перемещаясь от группы к группе, обмениваясь рукопожатиями и любезностями. Это само по себе было необычным — обычно монарх после церемонии удалялся, оставляя гостей наслаждаться праздником без своего стесняющего присутствия. Сегодня он остался, и те, кто умел читать знаки, понимали: Император остался, потому что ещё не всё сказал.

Кирилл, стоявший у одной из колонн Николаевского зала и наблюдавший за залом с лёгкой, почти расслабленной улыбкой, почувствовал на себе взгляд. Император, отделившись от группы сановников, стоял в нескольких шагах и смотрел прямо на него. В его глазах, обычно тёплых и немного печальных, сейчас горел тот самый холодный, расчётливый огонёк, который появлялся у монарха в моменты, когда он принимал решения, способные изменить судьбу Империи.