Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 122 – Джек из тени

Следом пошла раздача титулов, в основном за счёт преодоления ценза, дававшего возможность подать прошение о присвоении следующего ранга. Граф Игнатьев, дослужившийся до княжеского достоинства за выслугу лет и особые заслуги перед Короной, наконец, выкупил положенный объем земель. Барон Корф, получивший графский титул за успешное завершение торговых переговоров с Персией. Каждый такой жест Императора сопровождался осторожным шелестом — кто-то поздравлял, кто-то завидовал, кто-то лихорадочно строчил в коммуникаторы, передавая новости в свои ведомства или родовым аналитикам.

И в самом конце, после того как последний награждённый отошёл от трона, а зал уже начал нетерпеливо перешёптываться, предвкушая переход к финальной части церемонии, Император сделал паузу. Она была не длинной — всего несколько секунд. Но именно эти секунды изменили атмосферу зала. Шёпот стих. Музыка замерла. Все поняли — сейчас будет главное.

Потому что Император не просто раздавал титулы. Он создавал новую аристократию. Ту, на которую Цесаревич делал ставку в своей долгой, осторожной игре против старых родов. И сегодня вечером в зале должны были появиться те, кто стал живым воплощением этой ставки. Те, кого ещё год назад здесь не было. Те, кого старая гвардия считала пылью под ногами. И теперь эти люди должны были пройти по паркету Зимнего дворца, встать перед троном и получить из рук Императора то, что старые рода считали своим неотъемлемым правом — признание.

Двери Николаевского зала открылись. И в образовавшемся проёме появилась пара. Они вошли медленно, не торопясь, и каждый их шаг по паркету, казалось, отдавался эхом в наступившей тишине.

Он — высокий и поджарый, в идеально сидящем мундире Особого Корпуса, что уже говорило о многом. Лицо — бледное, было единственным напоминанием о смертельном ранении, от которого он ещё не до конца оправился. Левая рука, спрятанная в лёгкой перчатке, чуть напряжена, но не дрожит. Глаза — спокойные и внимательные, смотрят прямо перед собой, не скользя по лицам, не ища одобрения и не боясь осуждения. Взгляд человека, который точно знает, зачем он здесь.

Она — рядом, на его руке. Тёмное платье из тяжёлого шёлка, простое по покрою, но безупречное по исполнению, без кричащих украшений, без бриллиантовых каскадов, которыми сверкали другие дамы. Только тонкая нить жемчуга на шее и переливающаяся брошь созданная из Пыли в форме стилизованного крыла. Светлые волосы уложены в простую, но элегантную причёску.

По залу тут же потянулись откровенные шёпотки. Одни — полные зависти, другие — злорадства, третьи — простого, нездорового любопытства. Кто-то из дам, тех, что помоложе и позлее, проклинал парня за состояние и характер — слишком холодный, слишком расчётливый, слишком… неаристократичный. Часть дам, постарше и поумнее, примеряли на себя место рядом с ним, прикидывая, что бы они делали, будь они на месте Воронцовой. Те же, кто знал все подоплёки политических течений, уже незаметно строчили в коммуникаторы, отправляя сообщения своим патронам и патриархам.

Чета Строгановых шли к трону, и каждый их шаг был вызовом. Вызовом старой аристократии, которая считала, что титул даётся кровью и древностью рода, а не промышленными достижениями и спасением Наследника. Вызовом тем, кто ещё недавно пытался убить обоих. Вызовом всем, кто считал, что отпрыск купца второй гильдии не имеет права стоять в одном зале с Рюриковичами.