Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 34 – Джек из тени

Как только бойцы отошли на заданную дистанцию, пространство вокруг графа и дипломата неуловимо дрогнуло. Воздух сгустился, приобретая оттенок мутного, бутылочного стекла. Над ними с тихим, низкочастотным гудением сомкнулся плотный пылевой барьер. Сфера не просто отсекла их от внешнего мира, она наглухо обрубила все звуки догорающей усадьбы, стоны раненых и лязг гусеничных траков. Картинка снаружи смазалась, превратив гвардейцев в размытые темные пятна.

— Вот так-то лучше, — жутко, почти по-волчьи улыбнулся Строганов. Зеленоватое свечение в его глазах пульсировало в такт зашкаливающему пульсу. Химия армейских стимуляторов гнала по венам ядерный коктейль, заставляя мозг работать на предельных частотах. — Теперь нам точно никто не помешает. Не ссы, Артурчик, отрывать тебе ноги прямо сейчас я не буду.

Вилсон сглотнул вязкую, отдающую медью слюну. Его трясло. Аристократический выдержка выпускника Итона, годы работы в разведке Ее Величества — все это сгорело в тот момент, когда русский граф силой мысли разбросал многотонный завал, словно детские кубики.

— Не знаю, как вас… отблагодарить, ваше сиятельство, — прохрипел брит, с трудом ворочая разбитыми губами. Сарказм вышел жалким, больше похожим на скулеж побитой собаки.

— Все просто, — усмехнулся Кирилл, закладывая руки за спину. Он начал неспешно прохаживаться туда-сюда по вытоптанной траве внутри барьера, слегка припадая на левую ногу. — Побудь благодарным слушателем. Тебе — пара минут жизни в относительном спокойствии, а мне — возможность выговориться. Накипело, знаешь ли.

Артур удивленно, сквозь заплывшие веки, посмотрел на Строганова. В контуженной голове дипломата мелькнула закономерная мысль: Аудитор просто поехал крышей, перегорел. Слишком много Пыли, слишком жесткий откат от стимуляторов. Мозг не выдержал нагрузки.

Строганов перехватил этот взгляд и коротко, искренне рассмеялся.

— О, не волнуйся, Артурчик, — хмыкнул граф, останавливаясь и глядя на пленника сверху вниз. — Я не псих. И не поехавший на фоне боевой химии. Хотя… — он картинно склонил голову набок. — Тебе вскоре может показаться иначе.

Кирилл тяжело вздохнул. В этом вздохе не было наигранности, лишь бездонная, накопившаяся за годы усталость человека, который тянет на себе слишком много.

— Знаешь, — начал Строганов, и его голос вдруг утратил жесткие нотки, став почти спокойным. — Когда я только попал сюда… в это тело… я думал, что сдохну калекой. Запертым в корсете купеческим сынком. Потом был поход в ту сибирскую аномалию, где я практически склеил ласты во второй раз.

Вилсон нахмурился, пытаясь сквозь боль сфокусироваться на словах графа.

— Уже здесь? — хрипло переспросил он, не понимая, к чему клонит Аудитор. — Я не понимаю… Вы родились в Российской Империи, сын купца второй гильдии, ваши метрики…

— Не-а, — беззаботно, словно отмахиваясь от назойливой мухи, перебил его Кирилл. — Я родился в Российской Федерации. И помер в первый раз в две тысячи двадцатом году. В небе, во время испытаний летающей лаборатории, на основе которой потом вояки собирались сделать стратегический разведывательный беспилотник.

Вилсон замер. Его разум, приученный к жесткой логике и агентурным данным, отказывался обрабатывать этот набор слов.

— Федерации? Две тысячи двадцатом?.. — произнес британец, словно пробуя абсурдные слова на вкус. Разбитые губы скривились. — Бред. Строганов, ты реально башкой перегрелся. Передоз Пыли.