Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 31 – Джек из тени

Казалось, прошла целая вечность. Для Строганова, застывшего статуей над растерзанной девушкой, время остановилось, превратившись в вязкую смолу. Хотя на самом деле хронометраж Алисы отсчитал всего три с половиной минуты.

Наталья сделала резкий, судорожный вдох. Кислородная маска, уже наброшенная ей на лицо, запотела. Княжна распахнула глаза, в которых бился абсолютный ужас. Она не видела ни неба, ни людей вокруг. Ее мозг все еще находился в каменном мешке каземата.

Девушка издала глухой хрип сквозь маску и рванулась в сторону. Ее тело выгнулось дугой, пальцы скрючились, пытаясь нащупать оружие или вцепиться в горло невидимому врагу. Медик, стоявший на коленях, едва успел отшатнуться, чтобы не получить удар коленом в челюсть.

Но сильная рука мгновенно легла ей на плечо, жестко и настойчиво впечатывая обратно в горизонтальное положение. Наталья замерла, готовясь ударить Пылью в упор, ее глаза бешено заметались по сторонам, выхватывая размытые силуэты. А затем ее расширенные зрачки сфокусировались на лице, нависшем над ней.

Серый от цементной пыли, перемазанный чужой и собственной кровью, с горящими зеленым светом глазами — граф Строганов выглядел как оживший демон из преисподней. Но для Ростовой этот вид стал лучшим успокоительным в мире.

Паника в ее глазах мгновенно растаяла, уступив место абсолютному доверию. Тело княжны обмякло, напряженные мышцы расслабились. Датчики на приборах медиков тут же выровняли тональность, показывая, что пульс начал стремительно возвращаться в зеленую зону.

Кирилл опустился на корточки, приблизив свое лицо к самому лицу девушки.

— Кавалерия прибыла, — тихо, почти шепотом произнес он.

Наталья слабо, дрожащей рукой потянулась к лицу и стянула кислородную маску на подбородок. Она с трудом сглотнула, облизав пересохшие, потрескавшиеся губы, и совершенно искренне улыбнулась.

— Как всегда, — ее голос был похож на шелест наждачной бумаги. Она окинула взглядом залитый кровью воротник графа и его измазанные щеки. — Тебе стоит умыться… А то смотреть страшно.

Кирилл хмыкнул, и в этом звуке прорвалось колоссальное облегчение.

— Как скажешь, — кивнул Строганов, поднимаясь на ноги. Он бросил короткий взгляд на старшего медика. Тот молча поднял большой палец вверх — жить будет, критических повреждений внутренних органов нет.

Граф отошел на несколько шагов в сторону. Адреналиновый шторм, державший его на ногах последние часы, начал стремительно спадать, грозя обрушить организм в глубокий нокаут. Кирилл протянул руку вслепую, и один из стоящих рядом штурмовиков тут же вложил в его ладонь армейскую флягу.

Строганов свинтил крышку. Он запрокинул голову и влил в себя добрую половину воды, жадно глотая, словно человек, неделю блуждавший по пустыне Гоби. Оставшуюся воду он без раздумий выплеснул себе на трясущиеся руки и лицо. Влага смыла пыль и кровавые разводы, смешиваясь с грязью и капая на траву.

Граф с шумом выдохнул, отдавая пустую флягу. Затем расстегнул подсумок на разгрузке и извлек массивный, толстый инъектор с красной маркировкой. Не дожидаясь помощи медиков, Строганов приставил раструб инъектора к собственной шее и нажал на спуск. Раздался характерный резкий шипящий звук. Но в этот раз шипение продлилось пугающе долго. Механизм вгонял в артерию тройную порцию препарата.