Книга Наследие, страница 114 – Алексей Федотов

Толбузин поднял пилу. Медленно, неуклюже, как во сне. Посмотрел на нее. Савка выбрался из опилок, подошел и взялся за вторую ручку, не глядя ни на меня, ни на брата, ни на Гордея.

— А если… — начал Гордей хрипло. — А если не допилим?

— Допилите, — ласково сказал я.

— А если воспитатели?..

— Воспитателям скажете, что сами вызвались. Из любви к труду. — Я усмехнулся. — И еще, Толбузин. Слушай внимательно. Повторять не буду. Если я узнаю, что ты кого-то из младших тронешь… Хоть Кнопкина, хоть Звягина с четвертого этажа, хоть кого. Если ты у кого-то отберешь еду, или поставишь пилить, или пообещаешь, не дай древние, прогулять кого по северной половине… Я приду. Снова.

Гордей молчал. Только сжимал ручку пилы так, что побелели костяшки.

— Ты меня понял?

— Понял, — выдавил он.

— Савка?

— Понял, — пискнул Савка.

— Пашка?

— Понял! — выкрикнул Пашка от стены.

— Вот и хорошо.

Я повернулся к девушкам.

— Пошли отсюда.

Резников вышел из замка через полтора часа. Ровно через полтора, как и обещал. Он вышел на крыльцо вместе с Бергом, который был бледен и сосредоточен. Резников под мышкой нес кожаную папку, толстую, туго набитую и перетянутую ремнем. Нес ее так, как носят вещь, которую очень не хочется потерять. Женщина с ключами на поясе стояла позади, в дверях.

Резников спустился с крыльца, кивнул нам. Подошел и посмотрел мне в лицо. Внимательно. Потом в сторону, туда, где за прачечной ровно и упорно визжала пила. Хмыкнул и бросил:

— Рассказывай, отрок.

Ну я и рассказал. Такую заразу надо давить в корне, а я сильно сомневался, что мой приказ подействует на этих придурков надолго. Я уеду, день-два они будут помнить, а потом все начнется по новой.

Резников слушал, не перебивая. Когда я закончил, он повернулся к Бергу.

— Игнатий Львович. Вы слышали?

Берг слышал. Лицо у него стало растерянным и виноватым.

— Барон Толбузин, — сказал он помрачнев. — Да. Я… знаю. Наслышан. Но не думал, что… С ним тяжело. Старый порядок, знаете ли. Мы его отменили, а они его… переняли. На свой лад.

— Знаю, — сказал Резников. — Так всегда бывает. Плеть отменили, а задница, которая к ней привыкла, никуда не делась. — Он помолчал. — Займитесь, пожалуйста. Кнопкина переведите на третий этаж, поближе к воспитателям. Толбузина отдайте Полозову, пусть фехтует. Каждый день, по два часа, до седьмого пота. Ему силу девать некуда? Вот пусть девает в зале, а не на дровяном складе.

— Слушаюсь, — сказал Берг и, помедлив, посмотрел на меня. Посмотрел иначе, чем полтора часа назад. Не мимо — глаза в глаза.

Похоже знает кто я. Резников рассказал или догадался… Но смотрел проницательно и с каким-то виноватым видом.

Берг так ничего и не сказал. Только чуть заметно поклонился.

Обратно ехали молча. Лес обступил нас снова и на поворотах опять открывался чудесный вид на город, на реку и мост. Но никто больше не ахал. Аня сидела, прижавшись ко мне плечом, и смотрела куда-то в одну точку. Лена смотрела на Резникова. Вернее, на папку у него на коленях. Так же, как и я.

Архимаг сидел молча и делал вид, что не замечает наших взглядов. Хотя может действительно не замечал, сидя с задумчивым видом и прикрыв глаза. Глядя на него, у меня к самому, стала медленно подкрадываться осоловелость. Уж больно дорога была спокойной и легкое, неспешное покачивание коляски вызывало зевоту.