Книга Наследие, страница 108 – Алексей Федотов

— Это твоя комната? — спросила Лена тихо.

— Да.

Коснулся рукой двери и замер от нахлынувшего воспоминания:

Я лежу на спине, в общей ванной комнате на холодном полу. Кровь из носа струится по лицу, пачкая одежду и капая на пол. Вокруг меня пятеро знакомых подонков и один знакомый боров наклоняется к моему лицу. Шипит:

— Ну что Демидов? Ты сука позволил себе посмотреть на меня без должного уважения? (удар раскормленной ногой в живот) Ты с прошлого нашего урока ничего не вынес?

Удар слева по почкам.

— Повторим! Запомни! Ты никто!

Еще удар.

— И звать тебя никак! И попробуй только пожаловаться!

Удар сбоку, переворачивающий меня на бок. Я скручиваюсь в позу эмбриона.

Вздыхаю. А ведь совсем недавно это было, но теперь я не позволю так с собой обращаться. Нигде и никому.

Толкнул дверь, но она оказалось заперта. Осторожно постучал. Изнутри послышалось шуршание, топот, приглушённые голоса. Потом дверь приоткрылась. В щели показалась голова. Белобрысая, стриженая, с конопатым носом и любопытными голубыми глазами. Лет восемь, не больше.

— Вам кого?

— Здравствуй, — сказал я. — Можно посмотреть вашу комнату?

— Зачем?

Вопрос был честный. Я подумал и ответил честно.

— Я тут когда-то жил.

Голубые глаза расширились. Голова исчезла. За дверью опять зашептали, быстро и горячо. Потом дверь распахнулась пошире, и на пороге появились двое. Белобрысый и второй, повыше и постарше, лет десяти. Тёмненький, худой, с тонким бледным лицом и очень серьёзными серыми глазами.

— Вы тут жили? — переспросил тёмненький недоверчиво. — Когда?

— Пару лет, до лета.

Мальчишки переглянулись.

— До пожара? — спросил белобрысый.

— До пожара. — Согласился я.

Мальчишки переглянулись снова. Тёмненький посторонился.

— Заходите, — сказал он. — Только недолго. Нам до ужина надо прибраться, а то Варвара Михайловна ругаться будет.

Комната была маленькая. Метра три на четыре. Одно окно, узкое, глубокое, в толстой стене. Две кровати, две тумбочки, стол, полка. Пол новый, свежие сосновые доски, ещё светлые, ещё пахнущие смолой. Стены свежевыбеленные, потолок свежевыбеленный. Пахло известью и деревом.

Ничего от той комнаты не осталось. Совсем ничего.

Я подошёл к окну. Положил руку на каменный откос. Камень здесь был старый, серый. Его не заменишь, это стена. И на камне, у самого верхнего угла окна, побелка лежала неровно. Под ней, если приглядеться, проступало тёмное пятно — копоть. Её пытались отмыть, потом закрасить, но она въелась в камень и не отмывалась.

— Вот, — сказал я тихо. Девушки подошли и встали рядом. — Здесь всё и началось.

Мальчишки стояли у двери и прислушивались. Тёмненький серьёзно, без улыбки, а белобрысый с открытым ртом.

— А правда, — спросил белобрысый, не выдержав, — что тот, кто тут жил, сам пожар устроил? И сбежал?

Я обернулся к нему.

— А кто тебе рассказал?

— Да, все рассказывают. — у Белобрысого загорелись глаза и дальше он говорил взахлеб. — Старшие. Говорят, тут жил один, Демидов. Его все били, а он раз и сжёг комнату. И сбежал. И его так и не поймали. Ни разу. Говорят, он теперь в Мёртвых пустошах тварей бьёт. Голыми руками.

— А ещё говорят, — сказал тёмненький тихо, — что он стал магом. Сильным. — Он помолчал. — Но это, наверное, враки. Из нашего дома сильными не становятся.