Книга Самый разыскиваемый, страница 240 – Михаил Атаманов

Ветерок слегка разредил облака, и я смог разглядеть кружащих прямо над моей головой крупных чёрных птиц. Такие же птицы-падальщики во множестве сидели и на камнях неподалёку, с нетерпением выжидая моего ухода. Птиц было много, порядка полусотни. Некоторые экземпляры были весьма крупными и рассматривали меня и моих коней с вполне отчётливым гастрономическим интересом. Но всё же я не опасался нападения, поскольку при наличии обильной еды в виде лошадиной туши на дороге, осторожные птицы не стали бы связываться со мной.

Собственно, так и случилось. Стоило мне вскочить в седло и тронуть поводья Лисички, как самые нетерпеливые из падальщиков уже опустились возле мёртвой лошади и принялись рвать шкуру своими кривыми клювами. Впечатлительный Уголёк не смог скрыть своего омерзения к падальщикам, разразившись гневным ржанием. Ему ответило многоголосое эхо, а спустя несколько мгновений откуда-то снизу со стороны пройденной мной дороги донеслось вполне отчётливое ржание и последовавшая ругань. Голос был мужской хриплый и явно не мог принадлежать моему другу Пузырю. Кем бы ни был тот всадник, я не захотел терять время на разговоры с ним и поспешил дальше.

Через минуту-полторы за своей спиной я услышал громкое хлопанье крыльев и приглушённые расстоянием птичьи крики. Кто-то опять вспугнул пирующую стаю падальщиков. Я не понимал языка этих птиц, но вполне отчётливо ощущал их раздражение и даже испуг, так как прибывших на этот раз было много. Я скривился - за мной, оказывается, следовал не один всадник, как я было подумал, а сразу несколько. Друзьями мне они быть не могли, а потому мне совершенно не хотелось встречаться со столь близкими преследователями. Поэтому я пришпорил Лисичку, чтобы увеличить отрыв.

Поворот с ведущей к посёлку дварфов дороги я увидел в самый последний момент, когда уже почти проскакал мимо. Вообще-то я давно знал, что где-то неподалёку от жилища подземных жителей есть человеческий посёлок, с которым торговали дварфы. Отделяющаяся дорога могла вести только туда. Именно туда я и свернул, желая подыскать для своих скакунов временное пристанище. Я не собирался брать с собой в Лес-Между-Мирами ни Уголька, ни Лисичку - вполне вероятно, что мои друзья могли далее отправиться домой, а не мог же я явиться в свою городскую квартиру с двумя громадными лошадьми.

Посёлок оказался достаточно крупным, но я не стал въезжать в него, увидев пасущийся на лугу табун лошадей. Пастухом был солидный дядька с лихо закрученными густыми усами. Явно это был бывший военный, так как характерный шрам на щеке от рубящего оружия трудно было с чем-то спутать. Когда при моём появлении пастух привстал, стало видно, что вместо правой ноги у мужика оказался деревянный протез. Мне селянин сразу понравился из-за уверенного честного взгляда и вырезаемой им из куска древесины смешной куклы.

— Для дочки делаю, - почему-то смутился дядька, заметив мой интерес к игрушке.

В его голосе при упоминании дочки сквозила нежность, и она окончательно определила моё доверие к этому незнакомцу. Переговоры с конюхом были совсем недолгими, и за два цехина он с радостью согласился принять у себя Лисичку и Уголька на Две Руки. Всё, больше меня в Эрафии ничего не сдерживало, и я поспешил в сторону дороги к Лесу-Между-Мирами.