Книга Самый разыскиваемый, страница 239 – Михаил Атаманов

— Три с половиной тысячи корольков, - признался я, тоже перейдя на шёпот.

Тумик почему-то довольно заулыбался от уха до уха и уже подчёркнуто громко спросил, слышали ли два остальных дварфа мои слова? Крутившие барабан с канатом дварфы подтвердили, что действительно подслушивали.

— Три с половиной тысячи золотых! Клянусь бородой Тора, невеста должна быть очень непростой, раз клан Тяжёлой Ладони такую огромную сумму затребовал просто в качестве залога. Либо у неё есть родственники по королевской линии, либо... я даже не знаю, чем такое объяснить. Моя Хелен, хоть и магичка, и то всего шестьсот корольков стоила... Ой!

Тумик прислонил ладонь ко рту, понимая, что сболтнул лишнего. Да, да, имя замужней женщины дварфа являлось ведь страшным секретом по их обычаям. Дварф испуганно посмотрел на двоих своих спутников, потом перевёл взгляд на меня. Нехороший это был взгляд. Оценивающий. Я словно получил способность читать чужие мысли, так как прекрасно понимал, что дварф сейчас обдумывает, стоит ли меня укокошить тут посреди реки без лишних свидетелей, чтобы сохранить имя супруги в тайне. Я как бы ненароком снял перчатку, явив Малое Кольцо Дружбы, но на всякий случай тихо отошёл на пару шагов от опасного соседа.

Тумик явно заметил и узнал кольцо, не укрылось от него и то обстоятельство, что я отошёл от него и расстегнул куртку, демонстрируя перевязь с ножами. Да, да, метательные ножи для меня он сам лично ковал и потому не сомневался в смертоносности этого оружия. Последовало несколько секунд напряжённой тишины, потом Тумик встряхнул бородатой головой, словно отгоняя наваждение, и попросил меня не распространяться насчёт его жены. Я подтвердил, что не собираюсь никому сообщать её имя. Напряжение вроде улеглось, но я всё же так и простоял на носу парома, не подходя к остальным попутчикам. И едва плот ткнулся в причал, я поднял брус, вывел лошадей и поспешил наперехват Феи и Пузыря.

* * *

Путь оказался действительно более коротким. Несмотря на то, что Уголёк совсем захромал и сильно задерживал осёдланную Лисичку, уже через пару-тройку часов я добрался до знакомого перевала неподалёку от подземного посёлка дварфов клана Тяжёлых. Висела низкая облачность, двигаться приходилось словно сквозь молоко, видимость не превышала трёх-четырёх шагов. От того стая стервятников, шумно с хлопаньем крыльев и резкими криками вспорхнувшая вверх всего в пяти шагах вереди Лисички, заставила моё сердце испуганно забиться, а руки выхватить заряженный арбалет.

Причиной оказалась павшая лошадь. Старая рыжая кобыла околела прямо посреди дороги, и никто не удосужился снять с неё сбрую или хотя бы оттащить труп в сторону. Бока лошади были покрыты засохшей серой пеной, рёбра выпирали сквозь шкуру. Падальщики ещё не успели как следует потрудиться над тушей, птицы лишь выклевали мёртвой лошади глаза и порвали горло. Судя по всему, смерть случилась относительно недавно.

Я спешился и, превозмогая брезгливость, дотронулся до лошадиного трупа. Несмотря на сырой холодный воздух, тело было ещё тёплым, даже горячим. Я не судебный криминалист, но даже мне было ясно, что с момента смерти прошло едва ли более часа. Рядом с павшей лошадью на влажной земле имелись многочисленные свежие отпечатки сапог крупного размера. По-видимому, хозяин кобылы перекладывал свои пожитки на запасную лошадь. Но вот почему он бросил вполне неплохое седло и узду? Я осмотрелся, пытаясь обнаружить ещё какие-нибудь незамеченные детали, позволившие бы объяснить случившееся.