Книга Печать пожирателя 8, страница 111 – Илья Соломенный

Его ладонь впилась в лоб Марка. Пальцы, холодные, как могильный камень, прилипли к коже, будто присоски спрута. Кожа под ними тут же покрылась инеем, побелела, словно мёртвая.

А затем вокруг Марка и Распутина взорвалась энергия — ослепительные фиолетовые молнии, рвущие воздух, чёрные вихри, свивающиеся в спирали. Пол дрожал, стены трескались, из потолка посыпалась штукатурка. Светильники погасли, оставив видимым лишь мерцающее свечение магических потоков, бьющихся в конвульсиях, как сердца двух зверей, сошедшихся в смертельной схватке.

Распутин закрыл глаза, ощущая, как его сущность — древняя, извилистая, как змея — устремляется в тело Марка.

Вместилище.

Идеальное, сильное.

Но через секунду что-то пошло не так.

Из тел Ани, Маши, и даже умершего Арса рванули нити бирюзового света. Они пронзили бушующие вокруг магические потоки, впились в них, растворились…

Как яд, впрыснутый в кровь.

Распутин не успел даже понять, что это такое, не успел среагировать — и ощутил внезапно сопротивление…

Нет, не сопротивление.

Ограждение.

Его душу спеленал не просто барьер — стена, но не из магии, а из… чего-то другого.

Распутин замер. Его сознание — его душа, его сущность — уже разделились, и сил в теле осталось куда меньше, чем раньше.

Туманоликий попытался отдёрнуть руку ото лба Марка — но не смог! Его сущность застряла, будто в паутине, и чем сильнее он рвался, тем плотнее опутывали его невидимые нити.

— Что это⁈ — прорычал Распутин, и его голос заставил разом лопнуть все стёкла в зале. Осколки, сверкая, повисли в воздухе, замерли на мгновение — и рухнули вниз, как дождь из лезвий, — ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ⁈ КАК⁈

Вихрь магии, крутившийся вокруг них с Марком, начал выходить из-под контроля. Фиолетовые молнии бились в стены, оставляя на них чёрные, обугленные шрамы.

И тут Распутин услышал.

Смех.

Тихий, леденящий.

Та часть сознания Туманоликого, которая ещё находилась в теле Юсупова, распахнула веки.

В него своим взглядом впился Марк — но не обычными, серыми глазами.

Теперь они горели бирюзовым светом.

— Добро пожаловать в моё царство, ублюдок.

Чуть ранее. Фрагменты разрозненных воспоминаний.

Последний разговор Марка с друзьями.

Девочки вышли из пространственного тайника, а я попросил Арса задержаться на пару минут. Воздух пах жасмином и влажной землей, но у меня в горле стоял ком — будто я проглотил раскаленный уголь, и теперь он жёг меня изнутри.

— Арс, я не хотел говорить при всех, но… Мне понадобится твоя помощь, — произнёс я, глядя, как последние отблески заката играют на поверхности озера.

Арс хмыкнул.

— Почему-то я не удивлён. Давай без обиняков — что от меня потребуется? Ты знаешь, я готов на всё.

Я повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза друга:

— Даже умереть?

Тишина. Только ветер шевелил листья деревьев за спиной. Арс нахмурился.

— Ты… это буквально?

Вместо ответа я достал из кармана игральную кость. Она пульсировала в ладони слабым бирюзовым светом.

— Смотри.

На камне у озера сидел попугай — яркий, с перьями цвета пламени. Он был живой, не выдуманный Илоной и не созданный с помощью магии — я притащил его сюда из «птичьего» магазина — специально для этой демонстрации.

И честно говоря, меня коробило то, что приходится просить Арса о таком…

Лёгким движением руки я свернул птице шею. Её тело обмякло, крылья беспомощно распластались по камню.