Книга Повелитель Хаоса, страница 96 – Илья Соломенный

Когда я сделал это в первый раз, случилось странное.

Когда я ловил сосульку, летевшую в Костю во время драки с мажорами, иглы из ладоней лезли так, будто я выдираю их из собственного мяса — а потом полдня раскалывалась голова. Здесь же они выходили… легче. Можно даже сказать — естественно, как будто я не рвал себя изнутри, а просто вытягивал пальцы — чуть дальше, чем положено человеку.

Голова потом, конечно, всё равно ныла, но это было скорее тупое давление в висках, которое проходило после пары чашек кофе.

Егор видел все мои похождения на своих мониторах, так что он замерил длину моих «игл». Вышло шестьдесят два сантиметра против прежних «примерно пятидесяти» (на глаз).

Я, конечно, сразу вспомнил наш с Максом разговор в пельменной и его рассказ про нестабильные ядра. Возможно, я и правда его тогда сожрал — сам не заметив? Правда, никакого прыжка в развитии не случилось — так, ступенька в десяток сантиметров высотой. Но она всё-таки была, и чрезвычайно меня радовала!

Остальная жизнь шла своим чередом.

Настины наклейки наконец добрались до моего холодильника: целый выводок анимешных девочек с огромными глазами, и одна — с бирюзовыми волосами и кошачьими ушками, подозрительно напоминала кого-то знакомого.

Егор всё так же смотрел на меня как на таракана, пробравшегося в серверную. Каждый раз, когда я подходил к кофемашине, он ронял что-нибудь вроде: «Осторожнее, там всё интуитивно понятно — как раз для тебя. Не нужно лезть в устройство аппарата, хе-хе». Я иногда отшучивался, иногда пропускал эти тупые шутки мимо ушей.

Фырк всё так же жрал. Кошачий корм я теперь покупал каждый день, но этот рыжий паразит всё равно предпочитал мою колбасу и мой сыр (научился открывать холодос ночами!). Однажды он сожрал половину тюбика зубной пасты.

В один из дней пришло сообщение от Кости. Новоявленный друг сообщил, что сдал сессию «на тройки» и свалил домой, в Челябинск, до конца лета. Прислал фотку маминых пельменей размером с кулак и подпись: «Вот это я понимаю резонанс!». Потом ещё одну — с каким-то промзаводом на фоне свинцового неба: «Тут даже аномалии суровые. Мажоры не объявлялись?»

Мажоры не объявлялись.

Ещё два раза была Вика.

И оба раза — в её квартире, потому что в мою комнату Зоя Санна не пустила бы даже саму Звереву. А ещё потому, что я откровенно опасался за общажную проводку. В первый раз у Вики лопнула лампочка в люстре. Во второй — сработала пожарная сигнализация, хотя никто ничего не поджигал.

На второй раз, уже утром Вика, завернувшись в простыню, подцепила ногтем мою перчатку с тумбочки и повертела её перед глазами.

— Ведьмина работа, — сказала она. Не спросила, а именно сказала, — А ты шустрый, Андрей.

— Откуда знаешь что именно её работа? — заинтересовался я тогда.

— Я много чего знаю, — она улыбнулась своей фирменной улыбкой, и бросила перчатку мне на грудь, — Кофе будешь?

И «копейка»…

Пару раз за эти три недели я видел в потоке машин знакомый оранжевый бок, и ещё дважды она мелькала во дворах рядом с общагой и офисом.

Да, меня сталкерила старая аномальная тачка — и я понятия не имел, что с этим делать.

Поезд остановился на станции, двери разъехались, и я вышел вместе с толпой в подземный переход, а оттуда на улицу, в жару, от которой воздух над асфальтом шёл маревом.