Книга Повелитель Хаоса, страница 93 – Илья Соломенный

— Шанс качнуться.

— Именно. Загвоздка только в том, что такое, Кедр, выпадает нечасто.

Я медленно откинулся на спинку стула.

— Всё равно ничего не понимаю… Я же «единичка»! Я не мог проглотить эту хрень — да и не взаимодействовал с уже собранной тварью, только с одним… «Торшером»! И вообще — выкинул его энергию просто в воздух! И не чувствовал никакого нестабильного нексуса!

— Да мне-то что ты рассказываешь? — отмахнулся Макс, — Меня там не было. Может, ты сорвал только что формирующийся поток, и ядро не создалось. Может, рассеял его и не заметил.

— Хрень какая-то…

Макс ткнул в меня вилкой.

— А ты подумай, как вся эта картина выглядит для Соколова. Он приезжает на вызов, аномалия мутирует, причём под его тип. Он радостно потирает ладошки, надеясь качнуться, а внутри, вместо созревшего нестабильного нексуса, какая-то недоделанная хрень, собранная из мусора. Которую надо гасить сразу, пока она никого не сожрала. Рядом стоит практикант, весь в фоне этой самой твари. Ядра нет, провал схлопнули. Всё, аттракцион закрыт.

Я молча смотрел в остывающий бульон.

Вот, значит, как. Не высокомерие, не «быдло не должно подниматься!». Всё гораздо проще и приземлённее — банальная обида человека, у которого из-под носа увели то, что он уже считал своим.

И самое обидное, что я даже не забрал этот нестабильный нексус!

Или забрал, и не понял?.. Интересно, как это выяснить?

— Охрененно, — протянул я, — То есть я чуть не сдох, спас Настю, а виноват в итоге в том, что мажор не подкачался?

— Добро пожаловать в реальный мир, — хмыкнул оборотень, повторяя вчерашнюю фразу, — Я ж тебе говорил.

Андрей и другие.

Неизвестно где, примерно полгода назад.

Бежать по песку — отдельный вид пытки. Ноги проваливаются, барханы осыпаются под подошвами кед, каждый шаг жрёт вдвое больше сил, чем должен, а сзади…

Сзади нас догоняли.

Я оглянулся на бегу всего раз — и лучше бы не делал этого…

Твари двигались по песку так, будто он был для них твёрдым асфальтом: восемь суставчатых конечностей, покрытых мутной слизью, выносили вперёд тело, которое я даже не знаю, как описать. Паучье, наверное, если бы паука кто-то скрестил с человеком и обоих потом долго били.

Вытянутое туловище с бледной, почти прозрачной кожей, под которой просвечивали тёмные жилы. Длинные передние лапы, заканчивающиеся не когтями даже, а чем-то вроде пальцев — тонких, ломаных, с четырьмя суставами вместо трёх. И морда — голая, вытянутая, с провалом вместо носа и с двумя рядами мелких глаз, расположенных полукругом там, где у человека должны быть брови.

Их было пять. Четыре здоровые — три с легковушку размером, одна с грузовик, и одна мелкая, чуть больше собаки, которая неслась впереди всех и явно не собиралась ждать старших.

— Быстрее! — орал я Даше в спину, — К островам, туда, где воздух дрожит! Да беги же, блин!

Метрах в трёхстах впереди, у самого подножия ближайшего парящего острова, воздух шёл видимой рябью — восходящий поток, точно такой же, как в аномалии, по которым мы прыгали с крыши на крышу. Если добежать, если он и правда нас подхватит…

У нас будет шанс!

Но конечно, нам его никто не дал.

Мелкая тварь резко сократила дистанцию и прыгнула.

Я даже среагировать не успел — только услышал, как Влад вскрикнул сбоку, и когда обернулся, он уже катился по песку, а эта дрянь висела на нём, всаживая свои переломанные пальцы ему в бок.