Книга Время, вперед!, страница 95 – Артём Март

— Бежать, — покачал я головой, — не лучшая затея. Этим шагом вы покажите им, что вам есть чего бояться.

— Я ничего не сделала! — выдохнула она. — Не сделала ничего плохого! Я… Просто я…

Симпатичное личико ее искривилось, и она снова принялась плакать, закрывая лицо ладонями.

Я терпеливо ждал. Молчал.

— Как? Как вы мне поможете? — спросила она сквозь слезы. — Что… Что вы вообще можете сделать⁈

— Я могу помочь, — возразил я. — Потому что я тоже должен был оказаться на вашем месте. Тоже стать агентом возможностей.

Она покачала головой.

— Я… Я не понимаю… Не понимаю, о чем вы…

— Знаю, что не понимаешь. Но ты чувствуешь, Нина. Чувствуешь, что делаешь что-то не так.

— Я… Я не… Я не хотела ничего плохого, — всхлипнула она. — Я… Я не знала… Не знала, что кто-нибудь может пострадать… Я думала… Думала…

— Я понимаю.

Только теперь я встал. Приблизился к ней. Девушка даже не вздрогнула, когда я положил руку на ее теплое плечо.

— А когда всё поняла, — продолжила она, — то уже было поздно… Уже было слишком поздно… Теперь я не знаю… — она шмыгнула носом. И вдруг подняла на меня большие, но красные от слез и опухшие глаза.

— Меня… Меня ждет трибунал. Да? Ждет пожизненный срок за измену Родине. Так? Вы… Вы же знаете, ведь верно? Знаете же?

Я выдохнул.

— Я хочу тебе помочь, — проговорил я тихо. — Прошу. Поверь мне.

Она снова шмыгнула. Потом опустила взгляд. Тихо прошептала:

— Наверное… Наверное, я верю.

— Хорошо, — я взял у стены свободный стул. Поставив его рядом с рабочим местом Нины, сел рядом. — Тогда ты должна мне всё рассказать. Всё. С самого начала и до конца. Хорошо?

Медсестра больше не плакала. Она уставилась перед собой. Лицо ее, раскрасневшееся, опухшее от слез, сделалось безэмоциональным. Пустой взгляд — отстраненным.

— Хорошо, — словно автомат, сказала она. — Хорошо, товарищ прапорщик.

Она долго смотрела на меня. Потом закрыла лицо ладонями и снова заплакала. Тихо, без всхлипов. Плечи её вздрагивали. Я аккуратно тронул ее плечо. Легонько сжал. И просто стал ждать.

Она должна была выплакаться сама.

Через какое-то время она отняла ладони от лица. Глаза у неё покраснели, щёки блестели от слёз. Она вытерла их тыльной стороной руки. Потом заговорила. Сбивчиво, с паузами, будто каждое слово давалось ей с трудом.

— Всё началось, — сказала она. — С Аркадия Львовича. Он преподавал в медучилище. Я у него училась.

Голос её дрожал. Она замолчала. Сглотнула. Продолжила:

— Приходил к нам на чай. Он был… Он был хорошим человеком. Я ему доверяла.

Я кивнул. Не стал перебивать.

— Три года назад, когда мама сильно заболела, он уехал. В Литву. В Вильнюс. Сказал, что там есть место. Что будет работать в больнице. Мы изредка переписывались. Он писал мне. Я ему — тоже.

— Твоя мать больна? — я насторожился, но, конечно же, не показал ей этого.

Она вздохнула. Покивала:

— Ревматоидный артрит, — сказала она. Но голос ее прозвучал так сухо, будто ей не хотелось вдаваться в подробности состояния ее близкого человека.

— Это лечится? — нахмурился я.

— Да… Но… Но наши лекарства дают серьезные побочные эффекты. Они… Они плохо подходят маме…

— А твой друг врач сказал, что может достать импортные, — догадался я.

Девушка всхлипнула. Уставилась на меня опухшими глазами.

— Откуда ты знаешь?..