Книга Время, вперед!, страница 32 – Артём Март

— М-м-м?

— Сергей Сергеевич обещал навестить меня после обеда, — проговорил я, — и я поговорю с ним насчет того, что хочу время от времени выходить из палаты.

— Выходить? В туалет? — удивилась девушка.

— Не только. Я хочу просто ходить. Пока что только по коридору. Тело у меня, понимаете ли, залежалось. И чем раньше я вернусь к нормальной жизни, тем быстрее вылечусь.

Девушка задумалась.

— Я… Я не думаю, что Сергей Сергеевич вам это сейчас разрешит.

— Посмотрим.

— Но, — она пожала плечами, — вы можете попробовать.

— Ну вот и хорошо.

Следующие шагов двадцать мы прошли молча. Однако боковым зрением я заметил, что Нина то и дело посматривает на мое лицо: бросает робкие взгляды, стараясь, чтобы я этого не заметил.

— Что такое? — спросил я.

Девушка немедленно опустила глаза. Замялась.

— Что?.. — забормотала она. — Да… Да ничего…

— Нина, я заметил, что вы на меня смотрите. Что-то не так?

Девушка опустила голову, принялась мять пальцы, сложив руки на подоле.

— Ну… Ваш рубец, на лице, — она тронула висок. Осеклась. — Извините, это было не вежливо.

— Ничего страшного, — улыбнулся я. — А что с ним не так? Он страшный?

— Вы… Вы получили его в бою?

— Так точно, — пожал я плечами. — А что? Вы никогда не видели раньше таких рубцов?

— Ну… — Она робко отвернулась. — Я всяких рубцов навидалась… Просто этот…

— Что? Все-таки страшный? — хмыкнул я. — Ребята с моей заставы шутили, что я буду им всех девчонок распугивать. Вы, кажется, первая, кто напугалась.

— Ой, да не-нет, — Нина зарделась, — никакой он не страшный… Даже… Даже наоборот…

— Да бросьте, — я рассмеялся. Потом поморщился от боли под ребрами, вспыхнувшей от смеха. — Уж красивым его точно не назвать. Но я уже привык. Не обращаю внимания.

— Просто… Просто он делает вас… Очень мужественным, — призналась Нина, немного погодя. — Но… Но вы такой молодой… А потому мне странно видеть такие раны на молодом лице…

— На войне всякое бывает.

Дальше некоторое время мы шли молча. А потом Нина сказала:

— Извините еще раз. Было не вежливо спрашивать вас о вашем шраме. Я…

— Ничего, все нормально.

Когда мы почти дошли до входа в палату, оттуда вдруг вышла другая уже знакомая мне медсестричка.

— О! — начала она, — Товарищ прапорщик, куда ж вы пошли? Вам же нельзя, и…

— Все хорошо, Насть, — вклинилась Нина, — товарищ прапорщик разрешил мне пойти с ним.

Девушка, которую назвали Настей, на миг застыла. Будто бы даже растерялась.

— Ну… Хорошо… — Она кивнула назад, на дверь палаты, — товарищ прапорщик, там вам письмо пришло. Я почту разносила, а вас в палате не оказалось. Вот я и отдала одному из ребят, чтоб вам передали.

— Кому? — спросил я.

— Гусеву. Он, если что, вам отдаст. Ну давайте! Я пошла!

С этими словами медсестричка махнула рукой и потопала прочь.

Я вошёл в палату и сразу почувствовал, как разговоры стихли.

Соседи, которые ещё минуту назад галдели, теперь молча провожали меня взглядами, пока я шел к своему месту.

Нина же задержалась на пороге, глядя на меня с каким-то сомнением, но ничего не сказала.

Я прошёл к своей койке, но садиться не стал. Остановился у изножья и посмотрел на Гусева. Тот лежал, прикрыв глаза, делая вид, будто задремал.

— Гусев, — позвал я.

Он открыл глаза. Открыл быстро, как это делает человек, который всё это время ждал, что его окликнут.