Книга Они были братьями. Часть 2, страница 7 – Артём Март

Хехад видел, как она дрожит, как натяжение передаётся от челнока к берегу. Ещё немного, и всё кончится. Русский рухнет в пропасть. А те, кто на том берегу, останутся отрезанными. Они не смогут переправиться обратно. И тогда вторая группа, которую Карим-Паша должен был отправить по его просьбе в обход, успеет перерезать им путь у Дараи-Шифо.

Сейчас ловушка должна была захлопнуться с одной стороны.

И тут шурави, висящий над пропастью, обернулся и начал стрелять.

Вспышки пистолета мелькали в темноте. Он палил наугад, не видя цели. Но пули свистели над головами, щёлкали по камням, и люди Хехада начали пригибаться. Тот, что резал канат, заработал медленнее. Обернулся на мгновение, чтобы посмотреть, откуда стреляют и не грозит ли ему опасность.

— Режь! — рявкнул Хехад. — Не отвлекайся!

Душман снова налёг на нож. Канат поддавался. Провис один раз. Потом второй. Потом натужно заскрипел.

И тут с того берега ударил пулемёт. Ударил длинной, прерывистой очередью. Трассеры вспыхнули в темноте и хлестнули по камням. Один из моджахедов вскрикнул и схватился за плечо. Остальные попадали на землю.

Тот, что резал канат, вдруг дёрнулся и упал, пригибая голову и страшась случайной пули.

Хехад выругался. Огляделся. Его люди лежали, вжимаясь в камни. Пулемёт продолжал бить — методично, очередь за очередью. Русские на том берегу опомнились и теперь прикрывали своего.

Хехад посмотрел на канат. Тот держался на нескольких жилах. Ещё немного — и лопнет сам. Но «немного» могло не хватить. Шурави приближался к берегу. Хехад видел: ещё чуть-чуть, и его вытянут.

Он сам бросился к креплению. Упал на колени. Зло отобрал нож у скукожившегося под огнем душмана. И принялся пилить канат.

Жилы лопались под лезвием одна за другой. Пули свистели над головой. Кто-то из его людей кричал, чтобы он поберёгся. Хехад не слушал. Он пилил. И когда последняя жила лопнула с глухим звоном, канат ушёл в темноту.

И Хехад сразу же обернулся, чтобы посмотреть, как шурави погибает в пропасти.

* * *

Канат беззвучно лопнул, и я упал вниз. Ветер взвыл в ушах. Перед глазами мелькнули звёзды, чёрные скалы, белая пена реки далеко внизу. А потом я ударился о что-то твёрдое.

Левая рука сама собой вцепилась в канат. Тот самый нижний левый трос старого моста, по которому я шёл в первый раз. Пальцы сжались мёртвой хваткой. Тело дёрнулось и закачалось над пропастью. Я тут же закинул правую руку на веревку, и я повис, тяжело дыша.

Ветер ударил в бок. Нижнюю часть тела подхватило вправо, я держался изо всех сил, чтобы не упасть.

Канат дрожал, натянутый моим весом. Остатки старого моста скрипели где-то сбоку.

Я попытался подтянуться, и тут же почувствовал, как что-то тянет меня вниз. Нога. Левая нога запуталась в обрывке перерезанного троса.

Тот самый канат, который рубили духи, теперь обмотался вокруг щиколотки и висел, как якорь. Снаряжение челнока — петли, веревки, — всё ещё было на мне. Оно неприятно давило на плечи. Стягивало грудь. Особенно больно впивалось в раненый бок.

Я попытался забросить свободную ногу на канат. Получилось не сразу. Ветер мешал. Вертикальные верёвки, соединявшие верхний и нижний тросы, путались под руками. Я ухватился за одну из них, подтянулся, перекинул правую ногу через канат. И не удержал равновесия. Перекрутился, снова повис на веревке. Теперь я висел спиной вниз, зацепившись правой рукой и левым локтем. Одна нога на канате. Вторая всё ещё висела в путах.