Книга Они были братьями. Часть 2, страница 11 – Артём Март

— Мы… — начал он, но запнулся. Потом сглотнул и утёр лицо рукой.

— Мы наткнулись на них по пути к реке, — выдохнул он наконец. — Это была случайность. Мы шли к реке. Они — от леса. Мы не ожидали. Они тоже, кажется. Но их было больше. Я приказал отступать.

— И?.. — мрачно спросил я, не сводя взгляда с лейтенанта.

— Климов и Пономаренко… Они отстали, — заторопился он ответить. — Климов плохо видел. Пономаренко пытался ему помочь. Они спотыкались. Я думал, они следом. Я думал…

Лейтенант вдруг потерял контроль над своим голосом и замолчал.

Ветер выл в ущелье. Где-то далеко внизу шумела река.

— Вы бросили их, — сказал вдруг кто-то.

Это был Ковалёв. Он сделал шаг вперёд.

— Вы бросили их, — повторил он. — И нас бы бросили, будь вы с нами. Только товарищ прапорщик не дал вам этого сделать. Он говорил, что к машине идти нельзя. Он предупреждал. А вы…

— Если бы нас было больше, — принялся оправдываться лейтенант перед рядовым, — всё было бы иначе! Это он… — Астафьев указал на меня. — Он разложил отделение! Если б не он…

— Молчите… Вы… — Ковалёв запнулся. Сглотнул. И закончил глухо: — Да какой же вы командир?

Астафьев открыл рот. И не произнёс ни звука. Он перевёл взгляд на Седых. Тот молчал. На Садыкова. Тот отвёл глаза. На Зуева. Зуев даже не пошевелился.

Я смотрел на него. Он стоял передо мной — долговязый, с этими своими усиками, которые сейчас делали его каким-то жалким.

Я вспомнил, как он говорил о документах, которые нужно спасти. О машине, к которой нужно вернуться. О долге и чести. Всё это было ложью. Не ради долга он вёл своих людей к реке. Ради собственной шкуры. Ради того, чтобы оправдаться перед начальством за потерянную технику. А когда его людям понадобилась помощь, он просто побежал.

— А что мы могли сделать? — прошептал Астафьев. — Как бы мы помогли им вдвоём? Остался только я да рядовой Гаврилов… А они… Они схватили Климова и Пономаренко. Если их допрашивали… Если они не выдержали…

Я закрыл глаза. Всё встало на свои места. Климов — парень, который почти ничего не видел и был вне себя от ужаса, что остался у врага под боком. И Пономаренко — молчаливый, напуганный, не готовый ещё к этой войне. Их пытали. Или просто пригрозили. И они рассказали про мост. Про нас. Про всё.

Нет, я не считал их предателями. По крайней мере сейчас. Они были просто мальчишками, которые прожили слишком мало… Чтобы стать солдатами.

— Вы могли послушать меня, — сказал я, открывая глаза. — Но не стали. Мы будем расхлёбывать последствия вашей ошибки, пока не погибнем или не спасёмся. Но если вы выживете, вы останетесь с ними один на один на долгие годы. Уж поверьте.

Астафьев опустил голову. Плечи его затряслись. Он больше не пытался оправдываться. Просто стоял и дрожал. Гаврилов, стоявший за его спиной, медленно отошёл в сторону.

Я обвёл взглядом остальных сапёров. Ковалёв тяжело дышал, но уже не дрожал. Седых мрачно смотрел в землю. Садыков и Зуев молчали. Рябов по-прежнему нервно переминался с ноги на ногу.

Все они только что потеряли командира. И теперь каждый из них украдкой смотрел не на лейтенанта, а на меня. Будто ждал, что я скажу делать дальше. Будто теперь я был тем, кто должен был решать.

* * *

Хехад возвращался в Дашти-Арча и чувствовал, как внутри у него закипает злость.