Книга Они были братьями. Часть 1, страница 8 – Артём Март

Фокс вернулся на своё место у валуна. Опустился на землю. Почувствовал спиной холод камня. Он устал так, что даже мысли двигались медленно, словно сквозь густую патоку.

Стоун сидел неподалёку. Всё в той же позе — плечи опущены, голова втянута, взгляд в землю. Фокс даже не сразу понял, что американец на него смотрит. Просто вдруг услышал тихий голос:

— Хочешь помочь Селихову?

Фокс замер. Медленно, очень медленно повернул голову. Стоун не изменил позы. Он по-прежнему сидел, ссутулившись, глядя в землю. Со стороны могло показаться, что он вообще не шевелился.

— Молчи, американец, — тихо, почти беззвучно ответил Фокс.

Он огляделся. Громила возился с пулемётом. Крест и Лысый о чём-то негромко переговаривались у носилок. Синица, закончив с автоматом, набивал магазин патронами. Веденин всё ещё сидел у Мальцева. Никто не смотрел в их сторону.

Стоун чуть повернул голову. Теперь Фокс видел его глаза — светлые, цепкие, умные. Они совершенно не вязались с обликом грязного, заросшего оборванца.

— Давно ты догадался? — спросил Стоун, и в голосе его прозвучало не удивление, а скорее любопытство. — Очень интересно.

Фокс промолчал.

— Ты ведь не скажешь им, — продолжил Стоун. — Ты уже мог это сделать. Но не сделал. Значит, у тебя есть причина. Я прав?

— Чего тебе надо? — спросил Фокс, глядя прямо перед собой.

Стоун помолчал. Потом заговорил снова, и голос его стал ещё тише:

— Если мы представим, что один советский солдат хочет помочь своему товарищу, и ещё хочет уговорить своих друзей помочь ему… То один американец знает, как это провернуть.

Фокс обернулся и посмотрел на Стоуна в упор.

— Что?

На губах Стоуна появилась тень улыбки — едва заметная, в уголках рта. Он отвёл взгляд и снова уставился в землю.

Фокс хотел сказать что-то резкое. Потом передумал. Потом снова открыл рот, но слова застряли в горле. Он смотрел на Стоуна и понимал: этот человек знает что-то. Что-то важное. И он только что предложил помочь — не из альтруизма, конечно. Из собственных интересов. Но разве это сейчас имело значение?

Он поднялся. Медленно, чтобы не привлекать внимания. Обошёл валун, за которым только что сидел, и остановился, глядя на тропу, ведущую прочь из ложбины. Туда, где скрылся Селихов. За его спиной сидел Стоун и молча ждал ответа.

* * *

Я шёл уже около часа. Оман работал — сердце билось часто и ровно, голова была ясной. Боль в боку никуда не ушла, но отступила на задний план, превратилась в тупой, ноющий фон, к которому я уже привык.

Тропа петляла между скалами, то забирая вверх, то снова спускаясь в низины. Солнце уже начало клониться к западу. До темноты оставалось часа три, и за это время мне нужно было добраться до перевала.

Я обходил стороной открытые участки. Двигался скрытно, от камня к камню, используя каждую складку местности. Духи могли быть где угодно. После того, что случилось на Тишаке и в распадке, весь район наверняка подняли по тревоге.

Тишак я увидел издалека. Он лежал в низине, всё в той же каменной чаше, окружённой серыми скалами. Но теперь он не был пуст. Там копошились люди. Много людей.

Я присел за большим валуном и достал бинокль. Линзы были потёртые, но видимость оставалась хорошей.

На стоянке суетились духи. Десять, может, двенадцать человек. Одни собирали оружие, оставшееся после утреннего боя. Другие грузили на лошадей тела — видимо, своих убитых. Третьи просто стояли на постах, водя стволами по окрестным склонам. Командовал высокий, жилистый моджахед с перебитым носом. Он ходил между группами, что-то выкрикивал, махал рукой.