Книга Они были братьями. Часть 1, страница 113 – Артём Март

— Я поведу их, — я обернулся и глянул на Астафьева, — домой. Чтобы они могли вернуться и потом снова бить врага с новыми силами. А ты — ведешь их на убой.

— Это одно и то же! Машина! Вот…

— Я не прошу у вас помощи, — покачал я головой, снова обращаясь к саперам. — Я знаю, что мы с моими парнями справимся и сами. Я не прошу вас идти за мной. Но я говорю вам подумать. И принять решение. Все.

Астафьев открыл было рот, чтобы что-то сказать, но осёкся. И вместо этого лишь проводил меня взглядом. А я уже был рядом со своими. С пограничниками, стоящими за моей спиной. Даже Саша и Горохов, опиравшийся на самодельный костыль, нашли в себе силы встать рядом.

Астафьев выдохнул. Развернулся к своим.

— Не слушайте его пораженческий бред! — крикнул он. — Итак… Кто со мной?

Повисла тишина. Гаврилов шагнул вперёд первым. За ним — Климов, всё ещё щурясь. Пономаренко помедлил, бросил взгляд на лейтенанта, потом на меня. И встал рядом с Гавриловым.

Остальные пятеро не двинулись с места. Астафьев смотрел на них.

— А вы что?

Никто из рядовых ничего не ответил лейтенанту.

— Вы отказываетесь выполнить прямой и непосредственный приказ своего командира⁈ — закричал на них Гаврилов. — Я правильно понимаю⁈

Ковалёв покачал головой. Потом сказал, тихо, но отчётливо:

— Товарищ лейтенант, мы не пойдём. Прапорщик нас спас. Если бы не он, нас бы сегодня ночью положили. И он знает, куда идти. А к машине… Это ж верная смерть. Там духи кругом.

Седых и Рябов закивали. Садыков, не поднимаясь с камня, добавил коротко: «Я остаюсь». Зуев щелчком отбросил окурок и сплюнул. А потом просто кивнул.

Астафьев побледнел. Руки у него дрожали. Он обвёл взглядом тех, кто стоял перед ним, тех, кто сидел на земле, тех, кто только что отказался за ним идти. Потом развернулся и, не сказав ни слова, зашагал прочь. Гаврилов, Климов и Пономаренко пошли за ним.

Я не задерживал их. Только сказал в спину лейтенанту:

— Удачи. Берегите людей.

Он не обернулся. Четверо сапёров скрылись за скалами. И я не знал, увижу ли этих людей вновь.

Полдень.

Солнце стояло высоко, и жара уже начала набирать силу. Лагерь ожил. Люди собирались в путь, проверяли оружие, подгоняли снаряжение, перебрасывались короткими фразами.

После раскола с лейтенантом прошло несколько часов, и за это время группа успела перестроиться. Восемь человек сапёров превратились в пять. Эти пятеро держались вместе, но уже как часть целого, а не как отдельный отряд.

Ковалёв, Седых и Рябов помогали Громиле готовить салазки — на всякий случай. Садыков вязал узлы на верёвках, которые Надир раздобыл в кишлаке. Зуев, методично, один за другим, проверял автоматы. Пересчитывал оставшиеся патроны.

Я наблюдал за всем этим со стороны и думал, что эти пятеро, ещё вчера дрожавшие при звуке выстрелов, сегодня выглядели иначе. Собраннее. Увереннее. Может, дело было в том, что они сделали выбор. Сами. И этот выбор дал им что-то, чего не мог дать ни один командир — уверенность, что они могут что-то решать.

Саша стоял у входа в хижину. Сегодня он уже почти не лежал. Старался сам держаться на ногах, но я все равно замечал, что время от времени он приседал где-нибудь и переводил дух. Но так, чтобы другие не видели.

— Как себя чувствуешь? — подошел к нему я.

Он повернул голову. Лицо у него было бледное, но взгляд — осмысленный.