Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 80 – Артём Март

— Рад слышать.

Искандаров больше ничего не сказал. Только кивнул Веденину и направился к выходу. Открыл дверь.

Снаружи ударил дневной свет. Резкий, пыльный. На заставе шла подготовка. У оружейки топтались бойцы. Возле машины возился водитель. Где-то Чума громко спорил с дежурным и требовал вернуть ему какой-то ящик.

Искандаров вышел на двор. Задумался.

На самом деле, он пришел к Веденину только с одной целью — развеять собственные сомнения. Сомнения в том, что майор справится с вербовкой Селихова. В том, что Сашин конфликт с Мальцевым не помешает этому.

Развеять сомнения не вышло.

И если Искандаров почти не сомневался в том, что Веденин сможет удержать Мальцева от глупости, то насчет методов, которые он собирался применить к Селихову, у Искандарова были большие сомнения. Вот только сделать он ничего не мог. Не мог, потому что не сумел добиться собственного участия в полевой операции.

Комитет уже один раз чуть не потерял Искандарова. И больше не хотел рисковать таким профессионалом.

Искандаров прошел несколько шагов и вдруг остановился.

Из мыслей его вырвало странное чувство. Чувство, что на него кто-то смотрит. Взгляд был внимательный, спокойный и холодный. Такой трудно спутать с обычным любопытством.

Искандаров обернулся.

У оружейки собрались бойцы, которым предстояло сегодня уехать вместе с Ведениным. Только что они закончили стрелковую подготовку и теперь о чем-то болтали.

Фокс что-то проверял в подсумке. Громила держал автомат на ремне и слушал вполуха. Горохов стоял чуть поодаль и что-то втолковывал своим подчиненным.

А Селихов, стоявший рядом с Гороховым, смотрел прямо на Искандарова. Смотрел без вызова, без укора. Вообще без каких-либо эмоций во взгляде.

Лицо у него было серым от усталости. Шрам тянул щёку. Держался Селихов ровно, но Искандаров теперь уже видел, сколько усилий приходилось прилагать прапорщику, чтобы сохранить выправку. И всё равно взгляд Селихова оставался ясным. Слишком ясным.

И тогда Искандаров все понял.

Понял, что Селихов, если и не знает, то догадывается, что Искандаров ведет еще какую-то тайную игру.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Селихов отвел взгляд. Но отвел не резко, как чаще всего делают люди, когда встречаются взглядом с чужими глазами. Он отвернулся медленно. Так, будто убедился в чем-то. Так, будто смотреть на Искандарова больше не имело смысла.

Искандаров опустил глаза. Потом отвернулся и двинулся дальше. Но ощущение, что на него все еще смотрят, почему-то осталось.

Осталось и отразилось неприятной тяжестью в душе майора Искандарова.

* * *

День в клетке тянулся долго.

Саша сидел у стены, поджав одну ногу. Ремень стянули туго, но так, чтобы он не мог натереть до крови. Но кожа под ним все равно саднила. Однако боль уже стала привычной Саше штукой. Она была частью этого места. Как запах гнилой соломы. Как пыль на языке. Как крики снаружи, которые сперва заставляли вздрагивать, а потом превратились в обычный шум двора.

После разговора с Хабибом в Сашеной душе стало тише. Тише, но не легче. Больше не хотелось кричать, обвинять, добиваться правды. Пришло холодное осознание, что это бесполезно.

Саша смотрел на утоптанную землю перед собой и думал, что старик оказался прав. От этого хотелось врезать ему ещё сильнее, чем тогда, когда казалось, будто Хабиб просто продал его за кусок мяса. Правду вообще иногда труднее простить, чем предательство.