Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 73 – Артём Март

— Прапорщик Селихов, — проговорил Мальцев уже совсем другим, деловитым и очень серьезным тоном. — Вы сейчас на чём держитесь? Старший сержант Чумаков, ваш фельдшер, довольно четко описал характер и опасность вашего ранения. И знаете что? В таких обстоятельствах вы должны лежать на койке и глотать антибиотики. Но выглядите вы так, будто бы рана вас совсем не беспокоит. Почему?

В землянке стало тише.

Никто не удивился этому вопросу. Я видел это по взглядам всех присутствующих на КП. Просто вопрос оказался правильным. Таким, который вроде бы должен был прозвучать раньше, но все обходили его стороной. Потому что пока я стоял, говорил и спорил, проще было делать вид, будто всё нормально.

Я посмотрел на Мальцева.

Он ждал. И глаза у него были почти спокойные. А вот губы старлея говорили другое — он едва сдерживался от того, чтобы искривить их в победной ухмылке. Мальцев решил, что нашёл рану, в которую можно ткнуть так, что её уже невозможно будет просто игнорировать.

— Я стою на ногах и сохраняю полную боеспособность, — ответил я. — Доказательство этому вы видели собственными глазами. Оно лежит у нас в медпункте.

Зайцев едва заметно поморщился.

Мальцев усмехнулся одними губами.

— Я не про это, — сказал он.

— А по-моему — этого достаточно.

Он чуть подался вперёд.

— Скажите честно, вы находитесь под действием каких-либо веществ? Каких-то стимуляторов?

Я молчал недолго. Ровно столько, чтобы понять: врать нет смысла. Шер это уже сказал. Веденин это и так заметил. Искандаров же понял всё уже давно.

— Да. Так и есть, — ответил я невозмутимо.

Мальцев перевёл взгляд на Веденина.

— Вот, собственно, и всё.

Он снова посмотрел на меня.

— Скажите, когда вас накроет, товарищ прапорщик? Когда кончится действие этого «чудо-препарата»? Через час? Через два? На подъёме? В бою? Или когда группа окажется в критической ситуации и от вас потребуется приложить все силы, чтобы завершить боевую задачу?

Говорил он спокойно и вполне логично. А потому я не мог просто отмахнуться от его слов. Потому что в них была правда. Неприятная, но правда.

Однако правда была и в том, что я знаю, на что я способен.

И всё же Оман уже начинал брать своё. Вернее, его действие почти полностью прекратилось, и мало-помалу наступали последствия его применения. Боль и усталость возвращались, но сердце всё ещё стучало слишком часто.

Однако сейчас для меня это значило только одно — нужно принять ещё отвара.

— Я обещал майору Искандерову, что буду стоять на ногах, — сказал я. — Обещал, что не стану тормозить группу. И раз уж вы здесь, а не на точке «Б», значит, он мне поверил.

Мальцев коротко хмыкнул.

— Да только я вам не очень верю, товарищ прапорщик.

— Это ваши проблемы.

— Да нет, — он мотнул головой, — это проблема касается всех. А когда вы в самый ответственный момент останетесь без сил, то проблем прибавится.

— Скажите, — я холодно глянул на Мальцева, — вам знакомо понятие приемлемых потерь?

Мальцев поморщился.

— Не понимаю, к чему это вы.

— Если случится так, что идти дальше я не смогу, это будет приемлемая потеря. И моя проблема.

Мальцев нахмурился, но смолчал. А я тем временем продолжил:

— Идёт война, товарищ старший лейтенант. Наши ребята гибнут каждый день. И наши ребята каждый день выполняют поставленные перед ними задачи. И больше обсуждать здесь нечего.