Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 40 – Артём Март

— Что такое? Почему не забрали?

— Товарный вид, — сказал Хабиб.

Саша медленно повернул к нему голову.

Старик говорил так, будто объяснял ребёнку очевидную вещь.

— У тебя лицо разбито. Синяки. Губа. Вид плохой. За такого будут торговаться. Скидывать цену. А Махди этого не любит.

Самад нервно хмыкнул. Почти истерично.

— Значит… меня не заберут? — тихо спросил Саша.

— Пока нет, — ответил Хабиб.

Саша провёл языком по больной губе. Во рту сразу стало солоно.

Странное чувство накрыло его. Это не была радость и тем более облегчение. Но что тогда? Уныние?

— У тебя есть ещё немного времени, — сказал Хабиб, глядя на него. — Пока сойдут синяки.

Саша опустил голову.

— Ещё немного времени… — повторил он. И замолчал на несколько мгновений. — Ещё немного времени… Что бы что?

Хабиб молчал. Саша глянул на него.

— Чтобы что-то сделать?

Старик не ответил и в этот раз.

— А есть ли смысл? — проговорил Саша тихо.

И тогда, именно в этот момент, Саша увидел во взгляде Хабиба что-то странное. Что-то такое, чего увидеть не ожидал. Он увидел там вину. И понял, что Хабиб только сейчас почувствовал себя виноватым. Но почему? И в чём?

Старик отвёл глаза. А Саша спросить не решился.

Вместо этого он просто опёрся затылком о стену. И прикрыл глаза.

Громила всё ещё держал их на мушке.

Держал так, будто одного моего слова хватит, чтобы он нажал на спуск и прошил обоих — и Латифа, и Шера — одной длинной очередью.

После боя его всегда ещё какое-то время трясло изнутри. Снаружи же Громила, наоборот, казался только спокойнее прежнего. Но я уже неплохо знал этого бойца. В тесном мужском коллективе люди раскрываются быстро. Потому я понимал, что, несмотря на всю эту внешнюю собранность, у него внутри всё ещё кипит кровь.

Латиф сидел на земле, весь сжавшийся. Какой-то маленький. Лицо у него было белое, под скулами серели пятна. Он переводил взгляд с меня на Громилу, потом на Шера и, кажется, уже не понимал, что вообще вокруг происходит.

Шер лежал, привалившись к камню. Он закрыл глаза, всё ещё прижимая бок ладонью. Кровь под рукой почернела, склеила ткань. Дышал он редко. Но всё же дышал.

Латиф было потянулся к Шеру, чтобы что-то сделать, но Громила негромко шикнул на него:

— А ну сидеть, сукин сын…

Латиф дёрнулся.

— Я сижу… Не надо…

— Тогда заткнись, — огрызнулся Громила.

— Громила.

Он не сразу посмотрел на меня.

— Что?

— Ствол вниз.

— Да ты посмотри на него… А вдруг у него ещё че-нибудь под чапаном спрятано? Не пистолет, так нож!

— Вниз.

Он зло раздул ноздри, но всё-таки опустил автомат.

Я присел рядом с Шером. Бок тут же отозвался тупым, горячим толчком. Пришлось задержать дыхание.

Шер это заметил.

Он вообще всё замечал.

Медленно открыл глаза и посмотрел на меня. И взгляд его оказался на удивление ясным для раненного в таком состоянии. Даже более того — на удивление осмысленным. Потом он закрыл глаза.

— Живой? — буркнул Громила.

— Пока да, — ответил я.

Латиф тут же подался вперёд.

— Я перевяжу! Я могу…

— Сидеть! — рявкнул Громила.

— Спокойнее, Громила, — сказал я. — Держи себя в руках.

— В руках держать⁈ Он нас у ручья чуть не угробил!

— Ну и что ты теперь сделаешь? — обернулся я, наградив Громилу холодным взглядом.

Тот замешкался на мгновение.

— В каком это смысле?

— Дострелить их предлагаешь?