Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 25 – Артём Март

Латиф посмотрел на Шера. Посмотрел коротко, почти с мольбой. Но тот не пришёл ему на помощь. Даже словом.

И это было хорошо.

— Ты же сам понимаешь, — продолжал я всё тем же ровным голосом. — Если вы уйдёте, он долго не протянет. Он ранен. Он еле сидит. А у нас ему помогут.

— Он сильный, — быстро сказал Латиф.

— Сильный. И что? От этого рана тот час же зарастёт? Кровь назад в жилы вернётся? Или не начнется заражение?

Латиф открыл рот. Закрыл. И опять открыл.

— Я найду место. Спрячу. Я знаю, где.

— А дальше?

Он не ответил.

Я чуть качнул головой, будто с сожалением.

— Дальше что? Чем ты его лечить будешь? Травками? Сказками? Или этим? — я перевёл взгляд на его наган. — Думаешь, этот твой револьверчик ему поможет?

— Я…

— Заткнись, — негромко сказал Шер.

Но сказал это не мне. Латифу.

Тот дёрнулся всем телом. Плечи его съехали вниз, как у мальчишки, которого взрослый одёрнул при чужих людях.

— Я… — снова начал Латиф.

— Помолчи, — сказал Шер.

Сказал тихо. Даже устало. Но в этом тихом «помолчи» было столько власти, что Латиф действительно замолчал. Сразу. Только дышать стал чаще.

Я посмотрел на Шера.

Он сидел всё так же неровно, держась одной рукой за попону. Бледный. С каплями пота на виске. И всё равно опасный. Даже сейчас. Особенно сейчас.

— Не ожидал от него? — спросил я.

Шер чуть повёл бровью.

— Да. Не ожидал.

— Я тоже.

— Он глупый, — сказал Шер.

Латиф вскочил на ноги.

— Я не глупый!

— Нет? — Шер медленно повернул к нему голову. — Тогда зачем ты это сделал?

И вот тут я понял: Шер действительно не играл. Во всяком случае, не в эту секунду. Он не знал, на что может решится Латиф. И сейчас, может быть впервые за всё это время, почувствовал не выгоду, не шанс, а риск. Реальный риск, который устроил ему не я, а свой же собственный человек.

Ведь что будет, если Латиф выстрелит? Он не солдат, а Шер серьезно ранен. Вернется Громила и в одиночку раскатает их по этим камням так, что никому мало не покажется. А даже если не раскатает… Далеко они не уйдут. А когда за ними придут пограничники, их песенка будет спета.

Латиф тяжело задышал. Быстро. Даже надсадно. Наган задрожал в его руках.

— Я не хочу смотреть, как он тебя уводит, — проговорил он, глядя на Шера, а не на меня. — Ты меня спас. Я теперь тоже должен тебя спасти. Или…

Он осёкся.

— Или что? — спросил я.

Он всё же перевёл на меня взгляд. В нём был страх. Обычный, человеческий. Такой, какой бывает у человека, который уже шагнул слишком далеко, и понял, что назад идти уже поздно.

— Или ты бы выдал их, — сказал Латиф.

Я не ответил сразу.

Шер тоже.

Вот оно, значит.

Вот с какой стороны у него в голове всё это сложилось.

Не «спасти друга». Вернее, не только это. А ещё и не дать мне дотащить живого языка туда, где тот начнёт говорить. Пусть даже не по доброй воле. И значит, Латиф всё же знал про Шера больше, чем показывал.

— Понятно, — сказал я.

— Я не хочу войны, — быстро проговорил Латиф. — Я не хочу стрельбы. Просто отдай автомат и уйди. Ты и твой солдат. А мы уйдём в другую сторону. И всё. Всё закончится.

— Нет, — сказал я. — Ничего тогда не закончится.

— Почему?

— Потому что он не дойдёт.

— Дойдёт!

— Нет. — Я говорил теперь совсем медленно, будто с больным или ребёнком. — Ты смотришь не туда, Латиф. Тебе кажется, что сейчас самое страшное — это я. Мой автомат. Застава. Плен. А самое страшное — вот оно.