Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 22 – Артём Март

— Это ты сейчас кому сказал? — спросил Громила.

Латиф смущённо засмеялся. Шер не шевельнулся.

Сумерки еще не окрепли. Солнце не село, но спряталось за гребни гор. В таком его свете всё вокруг делалось обманчивым. Дно осыпи казалось ближе, чем было. Тень под валунами — глубже. Камень ровнее, чем на самом деле.

Именно в такой час чаще всего и оступаются.

Тропа завернула между двумя каменными выступами, потом пошла вдоль сухого русла, заваленного плоскими серыми плитами. Где-то впереди и правда тонко журчала вода.

— Здесь, — сказал Латиф. — Вот тут.

Он остановился у темнеющей щели между валунами. Из неё сочилась вода — тонкая, прозрачная, как лед в солнечный день. Ниже в камне была вымыта природой неглубокая выемка, где вода собиралась прежде, чем стекать дальше под камни.

Ишак сам потянулся туда мордой.

— Стой, — сказал я.

Латиф замер.

Я огляделся.

Место мне не нравилось. Слишком тесное. Слишком много камня. Слишком удобно здесь было и остановиться, и застрять. А еще — выкинуть какую-нибудь глупость.

Но вода нужна была всем. И мне — сильнее, чем я хотел это показывать.

— Быстро, — сказал я. — Латиф, напои его. Громила, пройди вперёд шагов на двадцать. Посмотри, что там за поворотом.

Громила нахмурился.

— А если…

— Иди, — сказал я уже жёстче.

Он посмотрел на меня. Потом на Шера. Потом опять на меня.

Не понравилось ему это. Да и мне самому — не очень. Но если впереди за поворотом дорога сложнее чем здесь, я хотел узнать об этом раньше, чем мы влезем туда все вместе, да еще и с навьюченным ишаком.

Дело в том, что обратно мы шли несколько другой дорогой. Если с Громилой, шагая почти налегке мы могли позволить себе более пологие склоны и узкие тропки, то с этой новой компанией приходилось искать путь пошире. Поудобнее. Такой, чтобы мы не натыкались друг на друга, и мне было проще приглядывать и за Шером, и за Латифом. И у такого моего решение, которое, к слову, не очень понравилось Громиле, была своя цена. Сейчас Громила должен было разведать, что впереди. А я — остаться наедине с задержанными.

— Ладно, — буркнул он. — Только давайте без глупостей. По крайней мере, пока меня нет.

И пошёл вперёд. Тяжело, но достаточно быстро, чтобы уже через несколько секунд его шаги стали глуше. Потом Громила совсем скрылся за выступ скалы.

Латиф присел у воды, шепча что-то ишаку. Тот жадно потянул морду вниз, забулькал, втягивая воду, и сразу принялся смешно сопеть так и даже смачно чихнул.

Шер сидел на кошме, чуть подавшись вперёд. Я видел его профиль. Тяжёлый лоб, нос, тёмную бороду, в которой проступало серебро седины. Он тоже смотрел на воду. Но не как смотрят уставшие люди. Скорее так, как человек отмечает все предметы вокруг, которые могут пригодиться ему в следующую минуту.

Я опустился на корточки у камня, зачерпнул воды ладонью. Вода была ледяная. От неё ломило зубы уже от одного только касания к губам. Но всё равно я пил. Медленно. Осторожно. Чувствуя, как холод идёт внутрь узкой, жёсткой струйкой.

Потом умыл лицо и шею. Повязка тут же намокла с краю. Кожа под ней заныла.

Когда я поднял голову, Латиф всё ещё возился с ишаком. Спиной к нам. А Громилы все еще не было видно. Он был где-то за поворотом.

Вот тогда и наступил тот короткий, странный миг, когда вокруг вроде бы всё оставалось по-прежнему — ишак хлюпал губами, вода журчала меж камней, Латиф шептал своей скотине что-то ласковое и глупое, — а на деле, тропе будто бы ни осталось никого, кроме нас с Шером.