Книга В погоне за камнем, страница 14 – Артём Март

— Я почти уверен в этом. Они знают, что я здесь. Они, скорее всего, уже где-то рядом. Ждут момента. Если вы попытаетесь переправить меня ночью — они нападут. И ваши солдаты и офицеры к этому не готовы. Ты, Селихов, готов. А они — нет.

Он замолчал, глядя куда-то в сторону. Я тоже молчал, внимательно переваривая слова Стоуна. И склонялся к тому, что он не лгал. Как минимум потому, что лгать о таких вещах ему совсем невыгодно. Уж кто-кто, а Стоун хоть к дьяволу пойдёт на службу, если тот пообещает ему жизнь.

Вдруг Стоун снова повернулся ко мне.

— Я тебя предупредил. Делай с этим что хочешь.

— Принято к сведению, — сухо ответил я, а потом поднялся. Обернулся, чтобы уйти.

— Подожди, есть еще кое-что, — вдруг позвал меня Стоун.

Я глянул на него.

— Два месяца назад… — он замялся на секунду, но потом все же продолжил: — Мы с Забиуллой оторвались от погони в одном мелком ущелье. Километров пятьдесят отсюда. К северу. А потом услышали стрелковый бой.

Стоун рассказывал это, не отрывая взгляда от моих собственных глаз. Лицо его оставалось каменным, невыразительным, словно он стал ретранслятором чужих мыслей. Чужого рассказа.

— Мы забрались повыше, залегли в скалах, чтобы посмотреть, что там происходит. Стрельба была настоящая, плотная. Не как обычно — постреляли и разбежались, а позиционная.

— И что там было?

Он замолчал. В глазах появилось странное выражение. Не страх. Скорее — недоумение.

— Там было то, — проговорил он, наконец, — чего я совершенно не ожидал увидеть.

* * *

Два месяца назад

Раннее утро красило скалы в оранжевый. Стоун лежал на животе за гребнем, прижимая к глазам трофейный бинокль. Рядом, тяжело дыша, залёг Забиулла. От старика разило потом, крепким табаком и застарелой злостью.

— Шурави, — прошептал Забиулла, вглядываясь вниз. — Голубые береты.

Стоун промолчал. Он уже видел их.

Внизу, в узкой каменистой лощине, кипел бой. Человек пятнадцать-двадцать в камуфляже без знаков различия — его преследователи — пытались взять в кольцо небольшую группу бойцов. Их было шесть, нет, семь человек. Советские десантники. Голубые береты, тельняшки, автоматы.

Они заняли круговую оборону за валунами. Отстреливались плотно, короткими очередями, без паники. Клали нападающих одного за другим. Но силы были слишком неравны. Преследователей раза в три больше, и они тоже умели воевать. Обходили с флангов, давили огнём, пытались подобраться, чтобы закидать защищающихся гранатами. Не давали поднять головы десантникам.

Стоун переводил бинокль с одного десантника на другого. Молодые лица, сосредоточенные, злые. Один упал — сражённый очередью в грудь. Другой оттащил его за камень, сам схватился за плечо, но автомата не опустил. Продолжал стрелять.

И вдруг бинокль в руках Стоуна замер.

Уильям даже дышать перестал.

В объективе было лицо. Обветренное, скуластое, с жёсткой складкой у губ. Человек коротко перебежал от одного валуна к другому, припал на колено, дал длинную очередь, сменил магазин. Движения чёткие, выверенные, без лишней суеты. Без страха.

Тогда он рассмотрел его лицо. Лицо, которое Стоун никогда не забудет.

Лицо Селихова.

Вдруг Забиулла дёрнул его за рукав:

— Посмотри. Они обходят.

Стоун видел.

Преследователи начали обходной манёвр. Пытались зайти десантникам с фланга. Те крепко упирались, но опытный взгляд Стоуна видел — удача не на стороне красных.