Книга На заставе "Рубиновая", страница 66 – Артём Март

Орлов уставился на Журавлёва, на его усталое, каменное лицо. В голове лихорадочно проносились фамилии, но ни одна не казалась той, чтобы могла бы оправдать такой тон полковника.

— Кто? — выдавил он, и голос его прозвучал как сиплый шёпот.

Журавлёв сунул бычок сигареты в красивую хрустальную пепельницу. Его движения были медленными и точными.

— Полагаю, вы знаете этого человека. Вам приходилось пересекаться. К тому же он неплохо знаком с самим Селиховым. Они встречались в Афганистане, в ходе одной операции. И, насколько я знаю, находятся в хороших отношениях. Полагаю, это обстоятельство пойдёт на благо делу.

— Кто, товарищ полковник? — сглотнув, повторил Орлов.

Полковник, откинувшийся на спинку своего кожаного кресла, пошевелился в нём. Сплел пальцы на животе. От этого его движения неприятно скрипнула кожа кресла.

— Передайте все материалы по «Янусам» майору Искандарову. Он приедет завтра утром. На этом всё, товарищ капитан. Вы свободны.

От автора:

* * *

✅ Вышел второй том новой серии военного фэнтези

Империя в огне, армия развалена, а в столице правит узурпатор

Но капитан отряда десанта, попавшего в окружение, находит нечто, что может спасти страну

https://author.today/reader/515624/4978392

Новое утро встретило меня прохладой и резким запахом сирени, густо висевшим над палисадником у штаба. Воздух был чистым, будто вымытым ночным дождем, и в нем уже чувствовалась та особенная, предпраздничная легкость, которая бывает только перед Первомаем.

Прошли курсы. Прошли экзамены. Четыре месяца с той истории с Горбуновым и хлебными шахматами промчались так же быстро, как целая жизнь.

К слову, за это время ничего особенного не происходило. Пусть бдительности я не терял, но похоже, КГБ бросило любые попытки разработать меня. По крайней мере, капитана Орлова я давно не видел. Да и в такой хороший день, признаться, думать об этом не хотелось.

А день был пятничным. Тридцатое апреля. Завтра Первомай, и даже здесь, у ворот училища, чувствовалась эта предпраздничная атмосфера, которой сегодня дышал весь город.

Сегодня мне дали увольнительную, стандартную, на двадцать четыре часа. Пройдут праздничные дни, и я, уже получивший назначение в свою мангруппу, сяду на поезд и отправлюсь в Таджикскую ССР, а потом и за речку, в Афганистан. На заставу четвертой мангруппы. На свое новое место службы.

Я вышел из ворот училища, и тяжелая створка с глухим лязгом захлопнулась за моей спиной. Я снял свою пограничную фуражку, потом стряхнул с погона пылинку. Парадный китель, отстиранный и выглаженный в ходе бессонной ночи перед увольнительной, сидел безупречно. Сапоги блестели в косых лучах весеннего солнца.

Порадовавшись приятному ветерку, я надел фуражку. Привычным движением проверил, на месте ли документы во внутреннем кармане.

Мне нужно было на вокзал. Через сорок минут прибывал поезд. А вместе с ним — очень важный гость.

Я сделал шаг по асфальту, еще мокрому от ночной влаги, и тут боковым зрением поймал знакомый силуэт. У тротуара, в тени, что отбрасывала покрытая свежими листочками огромная акация, стояла красная «четверка». А рядом с ней, прислонившись к крылу и скрестив руки на груди, — Лида.

Она была в форме. В парадном кителе лейтенанта КГБ с аккуратно подшитой юбкой. Фуражки на голове не было, и темные волосы, собранные в тугой, не по-девичьи строгий узел, отливали темной медью под солнцем.