Книга На заставе "Рубиновая", страница 25 – Артём Март

— Ты думаешь, ты не уязвим, да? — прошептал он, и голос прозвучал хрипло, но уже без дрожи. — Думаешь, ты самый умный? Да? С-с-с-сучок…

Орлов улыбнулся. И если бы кто-нибудь мог каким-то образом забраться на третий этаж, заглянуть в окошко его кабинета и посмотреть на Орлова, то он счёл бы его улыбку улыбкой безумца.

— Ну ничего… — прошипел Орлов самодовольно и принялся искать выброшенную ручку взглядом, — Был бы человек, как говорится. А «сшить» дело — это дело техники.

Орлов хохотнул собственному, невольно сложившемуся каламбуру, взял новую ручку из ящика стола. А потом принялся что-то писать на пустом листке бумаги.

Воздух в столовой был густой, насыщенный, словно бульон. Здесь царили запахи перловой каши с тушёнкой, чёрного хлеба и сладкого, липкого компота из сухофруктов.

Грохотали металлические миски, лязгали ложки, гул десятков голосов сливался в один непрерывный, будничный гул. Солдаты, склонившись над столом, быстро, почти автоматически уплетали положенную порцию. Офицеры за отдельным столом негромко переговаривались, изредка бросая оценивающие взгляды на зал. Присматривали за слушателями курсов прапорщиков.

Я сидел напротив Чижика. И почти сразу почувствовал, что с ним сегодня что-то не так.

Сергей Чижков обычно за едой был как рыба в воде — болтал без умолку, улыбался, шутил с остальными парнями, похихикивал и над чужими шуточками. Очень редко — приличными.

Сегодня же он ел молча, механически, будто пережёвывал опилки. Его глаза, обычно ясные и весёлые, беспокойно метались по столовой. Их взгляд цеплялся то за дверь на кухню, то за фигуру дежурного офицера у раздачи. На меня он почти не смотрел.

Но главным признаком явного беспокойства старшего сержанта были его руки. Чижик не просто держал ложку — он будто бы разминал её в какой-то совершенно несвойственной ему задумчивости. Иногда он откладывал ложку, брался за кусок хлеба, мял его в ладони, а потом, будто спохватившись, откусывал.

'Напряжён. Сильно. И не похоже, чтобы дело было в нарядах или учёбе, — пронеслось у меня в голове. — Или похоже? Может, его недавний отказ идти в кино со Снигиревым всё же не прошёл даром?

Могли ли его завербовать наши доблестные сотрудники-комитетчики? Определенно да. Он был ценен тем, что оставался немногим из слушателей курса, с которым я поддерживал более-менее тесные отношения. Но как личность… Как личность он, откровенно говоря, хреновый шпион. Что на уме — то на языке.

«Ну или на лице», — подумал я, посматривая на то, как под скулами Чижкова играют желваки.

Мысль о том, что Чижик мог стать орудием в руках Орлова, заставила меня внутренне насторожиться. Я продолжил есть, делая вид, что ничего не замечаю, но все мои чувства были обострены до предела. Я ловил каждый его взгляд, каждый жест.

И тогда наши взгляды встретились. Это произошло всего на долю секунды, но в глазах Чижика не было привычной открытости. Там была тревога. И просьба. Настоящая, немудрёная просьба загнанного в угол человека.

— Саня, — наконец прошептал он, едва заметно подавшись ко мне. — Слушай… Мне нужна мужская помощь. Не по-братски даже. По-солдатски.

Я отвлёкся от чашки со вторым, глянул на Чижика.

— Дело… техническое, — продолжил Чижик, и слова его липли друг к другу, как плохо сварённая каша. — Нужно срочно перебазировать кое-какие…