Книга На заставе "Рубиновая", страница 14 – Артём Март

Геннадий уставился на меня. Взгляд его скользнул по форме, по погонам, и в нём не было ни капли уважения. Только раздражение. Густое, как грязь.

— А, понятно! — прохрипел он, и его дыхание пахнуло на меня перегаром и луком. — Пока я на работе, ты себе молодых солдатиков завела⁈ Да? Целуешься тут, на пороге, пока меня нету⁈

— Гена, нет, это… — судорожно, испуганно начала оправдываться Ирина, но он её тут же оборвал Геннадий:

— Заткнись!

Он уперся взглядом в меня. Казалось, злоба сидит на нем, как вторая кожа. Она кипела, пузырилась, искала выход. И нашла.

— Он… Он от брата… — Несмело решилась девушка.

— Какой ещё брат⁈ — Геннадий фыркнул, и слюна брызнула на дверной косяк. — Что ты брешешь, сука⁈

Он говорил громко, нарочито, чтобы слышали все соседи. Чтобы унизить её. Чтобы показать, кто здесь хозяин.

Я стоял и смотрел. Оценивал. Он был тяжёлым, сильным, но рыхлым. Двигался неуклюже, вес смещён вперёд, на носки. Руки держал неправильно — кулаки сжаты, но локти прижаты к бокам, как у медведя. Он не умел драться. Он умел только бить. Бить того, кто слабее и не даст сдачи.

— Вам… Вам лучше прийти в другой раз, — чуть не простонала девушка.

— Нет, — возразил я, — мне, пожалуй, лучше остаться.

Во-во! Останься! Мож ты ее еще и трахнешь, вместо меня⁈ — он взвизгнул, и его лицо исказила карикатурная гримаса ярости. — Да я тебе щас всё в порядке устрою, щенок!

— Гражданин… — Начала было изумленная Лида.

— А ты вообще заткнись, сука! Ты кто, мля, такая⁈

Молодая лейтенант, аж захлебнулась собственным дыханием, услышав такой ответ.

— Гена… Пожалуйста… — Несмело подола голос Ирина.

— Закрой хайло! Нито…

— Знач так, — вмешался я, давно уяснив, что выпроводить депошира можно лишь одним способом. — Ты щас сам затыкаешься и сваливаешь отсюда нахер. Считаю до трех…

До трех считать не пришлось. В общем, как я и предполагал.

Он пошёл вперёд. Не бросился, а именно пошёл — тяжёлой, уверенной походкой человека, привыкшего, что от одного его вида все разбегаются по углам. Он рванул дверь на себя, чтобы сорвать цепочку, но она держалась. Это его ещё больше взбесило.

— Открывай, сука! — рявкнул он через плечо на Ирину.

Та, вся трясясь, потянулась к цепочке.

Когда она отворила дверь, Геннадий развернулся ко мне полностью, забыв и про дверь, и про Ирину. Его кулак, огромный, костлявый, занёсся для удара. Классический «разводящий» удар сверху, какой бьют в подворотне — медленный, сильный, но для человека, который хоть что-то понимает в драке, смехотворный.

Всё произошло за долю секунды.

Я не стал бить. Не было нужды.

Я сделал короткий, резкий шаг влево, внутрь его замаха.

Его кулак пролетел мимо моего плеча, потянув за собой всё тело.

В тот же миг я подставил ему под пятку правой ноги левый мысок сапога. Не со всей силы. Просто поставил, как порог.

И одновременно, левой рукой, толкнул его отведённый локоть вверх, помогая инерции.

Физика сделала всё остальное.

Геннадий, с размаху промахнувшись, с уже занесённой для следующего удара левой потерял равновесие. Его собственная масса, его злоба, его глупость понесли его вперёз. Он поскользнулся, развернулся по инерции и тяжело, с глухим стуком, рухнул на пол прихожей.

Но не это было главным.

Он падал не плашмя. Он летел вперёд Его голова, вместо того чтобы встретить относительно мягкий линолеум, по траектории встретила торец открытой двери в ванную. Жесткий, деревянный угол дверной коробки с силой врезал ему в висок.