Книга На заставе "Рубиновая", страница 12 – Артём Март

— Ты очередной что ли? — хрипло спросила бабка. Голос у неё был низким, с характерным гортанным акцентом. — Ну ты, солдат, покрепче тех будешь. А это вон кто? — Она кивнула на Лиду. — Первый раз вижу, что б мужик к бабе вместе с другой бабой ходил.

Она покачала головой, и в этом жесте было столько усталого презрения ко всему на свете. Особенно — к нам.

Я видел, как Лида возмущенно вскинула брови, таращась на бабульку. Даже в желтоватом свете фонаря подъезда, было видно, как она покраснела.

— Нет, не очередной — сказал я. — Мы с вами точно про Ковалеву из восьмой квартиры говорим?

— А про кого же еще? — Бабка фыркнула и сунула коробку от «Казбека» в карман безрукавки. — Вся жизнь у неё на виду. Как муж помер на войне, так она себе нового мужика привела. Но тот — совсем беда. Ты, вроде, поприличней будешь.

Впрочем, я пропустил ее колкие замечания мимо ушей. Что-то нехорошее творилось с сестрой Бори Мухи. А эта бабка-сплетница, а всем известно, что такие бабки всегда бывают сплетницами, может чего полезного рассказать. Если правильно спросить.

— А что с ним, с новым, не так? — Спросил я терпеливо.

— Шумят они, — понизила она голос, махнув рукой в сторону подъезда. — Ой, как шумят. Весь подъезд слышит. Этот новый… не чета её погибшему. Тот был тихий, славный парень. А этот… как заведется — стены трясутся. И ребёнок плачет. Маленький Димочка. Сердце разрывается слушать.

Лида рядом со мной напряглась. Я почувствовал, как её внимание из рассеянного стало острым, профессиональным. Она ловила каждое слово.

— Мы на них кого только ни вызывали, — продолжала бабка, и в её голосе прозвучала беспомощная злоба. — И участкового Сафиулина вызывали. И ещё кого только можно. Приезжал, говорил с ними. А она молчит да молчит. Стоит, как столб. Глаза в пол. «Друг семьи, претензий не имею». Вот так и говорит. Друг… — Бабка снова фыркнула, но на этот раз в этом звуке слышалась уже не презрение, а что-то вроде жалости. Впрочем, она тут же сплюнула. — Я ей говорю: Иринка, да он тебя убьет однажды! Убьет, как цыпленка! А она — молчит. Смотрит пустыми глазами. Как будто её там, внутри, уже и нет.

Она закончила и уставилась куда-то в сторону пустой детской площадки, полной турников, брусьев и детских горок. Уставилась так, словно искала там ответа на все свои немые вопросы.

Мда… Картинка складывалась нехорошая. Даже страшная, бытовая, а еще — уродливая уродливая. Лида очень четко спросила:

— А этот мужчина… он часто здесь бывает? Как его зовут?

Бабка посмотрела на Лиду с новым интересом. Поняла, что имеет дело не с простой девчонкой.

— Геннадий. По отчеству не знаю. Приезжает на машине, красной такой. «Жигули». Часто ли? Да почти каждый день. Особенно под вечер. И всегда — со скандалом. То деньги, то ревность, то ещё что. А она — терпит. Зачем терпит? — Бабка развела руками. — Ума не приложу.

Я кивнул.

— Спасибо вам.

— На здоровье, — буркнула бабка и снова уставилась в пространство, будто бы немедленно потеряв всякий к нам интерес. А скорее, она сделала вид, что его потеряла.

Мы пошли к подъезду. Лида шагала рядом, её лицо было серьезным, почти мрачным.

— Селихов, — тихо сказала она, когда мы подошли к тяжелой, железной, выкрашенной серым цветом двери. — Что за история? Кто этот мужчина?