Книга Операция "Янус-1", страница 65 – Артём Март

Прапорщик выглядел сдержанным, однако в его светлых глазах поблёскивали радостные огоньки. На лице возникла едва заметная улыбка. Однако рукопожатие, крепкое, рьяное, говорило об его эмоциях гораздо больше, чем любые возбуждённые возгласы радости.

— Слыхал я, — улыбаясь, проговорил Черепанов, — ты тут как обычно делов наворотил. Как тогда, на Шамабаде.

— Переделки как-то сами находят меня, Сергей, — улыбнулся я в ответ. — А ты тут какими судьбами?

Черепанов кратко рассказал, что после моего перевода остался служить на Шамабаде. Однако очень скоро, когда сменился очередной начальник заставы, он решил перевестись в Афганистан.

— Упрямый он был, — имея в виду начальника, продолжал старшина, — как пень. Ну, не дать не взять…

— Ты? — ухмыльнулся я.

Черепанов сдержанно рассмеялся.

— Ну да. Мне кажется, двое упрямцев на пограничной заставе — это уже перебор. Вот я и написал рапорт, чтоб в афган отправили. Да только попал не в мангруппу, как думал, а в ДШМГ. А сегодня и мы с тобой свиделись, Саша. Рад, что ты жив. Очень рад. А ещё рад — что не теряешь хватку.

Черепанов кивнул на американца, который что-то рассказывал особистам за другим БТР.

— Это ты за ним в самоволку ушёл?

— За ним, Серёжа.

Черепанов помрачнел и вздохнул.

— И зачем? Зачем под статью себя подводить, Саша?

— Знаешь, кто этот человек? — спросил я.

Черепанов молча покачал головой.

— Это капитан Стоун, бывший спецагент ЦРУ. И это он натравил банду Юсуфзы на наш Шамабад. Вот зачем.

Теперь Черепанов кивнул. Снова молча. И больше по этому поводу ничего не спрашивал.

После мне довелось поговорить и с Шариповым. Пусть мой знакомый особист и поздоровался со мной достаточно тепло (для особиста), всё же оставался скрытен и не хотел обсуждать своих дел. Да и я не стремился спрашивать.

В нашем коротком разговоре мы были солидарны — он не спрашивал меня ни о моей вылазке, ни об американце, а я не спрашивал его о его делах и допросах, что он проводил здесь, в лагере.

Впрочем, очень скоро мне и самому пришлось поучаствовать в допросе. Я обещал Орлову информацию, и я её ему дал.

Вот только сначала пришлось подождать. После допроса Стоуна особисты долго искали что-то в ящиках из-под оружия. Заставляли бойцов осматривать уже осмотренные и потрошить те, к которым Шарипов ещё не успел приступить. И при этом Тюрин не расставался с алюминиевым чемоданчиком, с которым пытался улизнуть Стоун.

А потом я рассказал Орлову всё, что знал о «Пересмешнике». О мотивах его организаторов и целях самой операции.

Я рассказал о случае в горах, когда ещё служил на Шамабаде. Рассказал, как мы взяли там нескольких пакистанских спецов под прикрытием. Рассказал о том, как в кишлаке Айвадж узнал от некоего Харима Ибн Гуль-Мохаммада про оружие в пещерах Хазар-Мерд. О том, что оно как-то связано с операцией «Пересмешник». Рассказал про Муаллим-и-Дина и о том, что главной задачей проповедника было отвести внимание советов от операции по перевозке оружия. Рассказал о событиях в пещере, когда мы с Бычкой попали к нему в плен.

Особисты не прерывали. Если и задавали вопросы, то только уточняющие. А ещё — не давили. Я уж не знаю почему. Казалось, просто не осмеливались. А может, у такого их поведения были и другие основания. Основания, которые, впрочем, были мне сейчас совершенно безразличны.