Книга Операция "Янус-1", страница 42 – Артём Март

Сложно было оценить количество врагов — духи перебирались от укрытия к укрытию, прятались, прикрывали друг друга, подбираясь как можно тише. Старались подойти как можно ближе. И когда первые из них решили, что расстояние достаточное для ведения более-менее прицельного огня — стали стрелять.

Первые робкие одиночные выстрелы прозвучали в тишине гор.

Стоун, ругаясь на английском себе под нос, пригнул голову за камнями.

Я ждал. Ждал и держал ближайшего духа на прицеле. Понимал, что вряд ли они точно знают, где наша позиция. Огонь — только приманка. Попытка заставить нас открыть ответный, чтобы вычислить позицию и попытаться прижать нас к земле. Но и бездействовать нельзя — прятаться бессмысленно. С раненым Алимом выйти из руин скрытно мы просто не успеем. А если будем тянуть — они подберутся ближе и расстреляют нас в упор. Ну или беспрепятственно закидают гранатами.

Решать нужно было здесь и сейчас. И я решил.

Я прицелился, затаил дыхание и плавно нажал на спуск. Снабженный оптическим прицелом автомат гавкнул. Гавкнул зло, порывисто, словно служебный пес.

Один из душманов, что, пригнувшись, следовал от камня к камню, вдруг вздрогнул, замер на мгновение, а потом рухнул ничком.

К этому моменту я уже взял на мушку другого — залегшего на слишком открытой позиции. Выстрел. Душман, лежавший напряженно, собранно, мгновенно задергался. Принялся отползать и только потом закричал от боли.

Прежде чем перевести прицельную сетку на следующую цель, я успел заметить, как раненного мной, потерявшего боеспособность врага кинулись оттаскивать ближайшие товарищи. Расчет оправдался — ранил одного, но вывел из боя троих. Двоих из них — хотя бы на время.

А время было самым важным ресурсом сейчас. Важней даже патронов.

Третьего, стрелявшего с колена у большого камня, я поразил в область груди. Душман вел огонь совсем не туда, куда требовалось — обстреливал противоположный нам угол руин. Его автомат, впрочем, быстро затих.

Меньше десяти секунд мне потребовалось, чтобы подобрать цели и отработать по ним.

Душманы, встретившиеся с таким тонко отточенным, точечным сопротивлением, быстро поняли, что с наскока в руины они не войдут. А потому — залегли. Принялись вести опасливый, беглый огонь по всем руинам. Однако ни одна пуля не просвистела у меня над головой. Ни одна не щелкнула в камень моего укрытия. Это говорило о том, что они еще не знают, откуда противник ведет огонь.

Правда, их незнание быстро рассеялось.

Когда пуля хлопнула в камень чуть повыше головы Стоуна, американец выругался снова.

— Они… Они уже смекнули, — сказал он, глубоко дыша и косясь в сторону врага, — не пройдет и минуты, как начнут бить из всех стволов. Прижмут нас как надо.

Я молчал. Посылая в душманов несколько одиночных. Но выстрелы уже были не прицельными. Возможность для внезапного, прицельного огня я уже использовал как надо. Теперь душманы уже не были такими беспечными. Прятались хорошо.

— Сколько их? Пять — семь? — спросил Стоун, стискивая зубы.

— Восемь, — ответил я, занырнув в укрытие. — А может десять. Было.

— Я рад, — нервно сглотнул Стоун, — что тебе удалось продемонстрировать свою высокую стрелковую подготовку, но сейчас…

— Пошел-пошел! Пока они пристреливаются по этой позиции! — приказал я, толкая американца в плечо.