Книга Операция "Янус-1", страница 31 – Артём Март

Идя внизу, заметить здесь стрелка было почти невозможно.

Алим, по всей видимости, заметил это место еще когда мы спускались с вершины. А потому, несмотря на слабость, добрался сюда сам. И все же этот маневр стоил ему невероятного напряжения сил.

Канджиев полулежал на спине, опираясь на пологую стенку вымоины, и глубоко дышал.

— Он вообще идти-то может? — спросил Стоун, косясь на автомат Алима, лежащий рядом с пограничником.

— Даже и не думай, — проговорил я, осматривая рану Канджиева и краем глаза ловя взгляд Стоуна.

— Какой внимательный. Ты смотри, — хмыкнул Стоун, а потом обернулся, чтобы посмотреть вниз по склону.

Как ни странно, раненое плечо Канджиева заживало вполне неплохо. Пулевое отверстие затягивалось как надо и даже почти не воспалилось. Чего нельзя было сказать о пальцах правой руки.

Рука, туго перетянутая грязноватым бинтом, неестественно и страшно опухла. Когда я осторожно размотал повязку, то нахмурился. Кисть Алима, лишённая ногтей, походила на красную, влажноватую перчатку. Подушечки пальцев сильно опухли. От запястья к локтю туго тянулись едва заметные розовые нити — тревожные дорожки, по которым болезнь пыталась пробиться дальше в тело. Рука горела огнём, а Алим кривился от боли, когда я прикасался к отёкшей коже.

Стоун, заглядывая мне через плечо, присвистнул.

— И как он еще стрелять с такой рукой умудрился?

Алим, перетерпев боль, взглянул на Стоуна. Мрачно проговорил:

— Если надо будет, я тебя ею еще и придушу, понял?

— Ох-хо-хо, — злорадно поморщился американец. — Какие вы все в вашем Союзе злые, а?

— Саша, — Алим зажмурился от боли, пока я менял ему повязку, — скажи этому сукину сыну, чтоб захлопнул пасть. А то я щас сам встану… Да так встану, что ему до конца жизни болтать не захочется…

— Не шевелись, — возразил я. — Экономь силы.

— М-да… — выдохнул Стоун, все еще прощупывая склон горы взглядом. — Предлагали же мне командировку в Южную Америку. И че я свою задницу сюда, в Афганистан понес? Ниче тут хорошего со мной не случилось. Одни проблемы.

Американец сделал вид, что задумался. Потом очень серьезно добавил:

— Хотя нет. Кое-что хорошее все же случилось. Я, наконец, вышел из запоя.

— В твоем положении, — завязывая последний узел, заметил я, — лучше бы ты остался запойным. Тебе это будет полезней для здоровья, чем болтать языком без умолку.

— Молчу-молчу, — американец сделал вид, что обиделся.

Впрочем, молчал он недолго.

— Ему что, ногти драли? — спросил он, и я решил, что нервы у американца шалят так, что он уже не может терпеть тишины.

Конечно же, на его дурацкий вопрос никто не ответил.

— М-да… — выдохнул Стоун. — Потерять пять ногтей в рамках боевой задачи — это впечатляет. Я б сказал, он идет на рекорд!

Мы с Алимом молчали. Я помог Канджиеву принять сидячее положение и дал ему отпить из фляжки.

— Я думаю, — продолжил американец, попытавшись поковыряться в носу связанными руками, — вам надо его на доску почета повесить, в рамках какого-нибудь соцсоревнования: «За выдающееся умение терять части тела в горной местности», например.

— Подними меня, Саша, — бросил Алим, угрюмо уставившись на Стоуна, — я сейчас буду ему морду бить.

— Культяпкой своей? — рассмеялся Стоун. — Я думаю…

— А мож ты какой-нибудь новый рекорд поставишь? — сухо перебил я Стоуна, возвращая фляжку в чехол.