Книга Меж двух огней, страница 43 – Артём Март

— Да зараза… — протянул Бычка, шаря рукой у себя под брюхом. — Не пойму. Неудобно тут, сил нету. Не пойму, железяка какая-то в живот упирается, что ли?

— Лежи спокойно! Терпи!

— Ща-ща… — Бычка наконец нащупал и достал из-под себя какую-то железную пластину, которую, закапавшуюся в землю и присыпанную пылью, совершенно не заметил.

— Что там? — заинтересовался вдруг Пчеловодов.

Бычка положил железку перед собой. Стер с ее лица сухую грязь. Под ней оказались какие-то буквы.

— Осто… Осторожно, мины… — прочитал он тихо.

* * *

Я наблюдал за тем, как Асих и Алим поравнялись. Как на миг они посмотрели друг на друга. Бросили друг другу мимолетные взгляды. А потом разошлись. Алим направился ко мне.

Грязный, изможденный, он тем не менее шел твердо. Зашагал увереннее, когда видел, что я уже близко.

Асих же вдруг остановился. Замер на полушаге и встал, как вкопанный. Лишь на одно-единственное мгновение мне показалось, что ему плохо, что он сейчас упадет. Но Асих стоял.

Бородатый пакистанец, что ждал его в паре десятков метров, что-то крикнул своему командиру. Махнул ему рукой. Позвал. Асих будто бы и не слышал его оклика.

Он просто стоял, опустив голову. Устремив взгляд себе под ноги.

Я нахмурился.

— Саша! — хриплым, слабым голосом вдруг крикнул Алим, приветственно поднял руку. — Сашка!

Асих вдруг обернулся. И заглянул мне прямо в глаза. Даже с такого расстояния я различил его взгляд — хищный, нахальный. Торжествующий. И его явную, самодовольную, мерзкую ухмылку.

«Сегодня я победил, — говорили они. — Победил, Селихов. А ты — нет».

Вдруг Аль-Асих пошатнулся. Резко шагнул в сторону. Поставил ногу на землю. Поставил твердо, резко. Четко.

— Ложись! — крикнул я Алиму, махнул ему рукой. Кинулся на землю.

Аль-Асих исчез. Просто исчез внутри мощного взрыва, раскатившегося по горам. Исчез в туче пыли, земли, песка и камней. Исчез внутри неумолимой Силы, что выплеснула на него старинная, забытая в этих местах противотанковая мина.

Казалось, из окружающей действительности исчезли все остальные звуки. Все, кроме монотонного гула — отголоска прогремевшего взрыва.

Гул этот покатился по окрестным горам, завыл в скалах, эхом отразился от вершин. Не успел он затихнуть до конца, как раздался новый шум — глухие звуки ударов о землю и протяжный шелест. Это камни, пыль, земля и то, что осталось от Асиха, вразброс падали на землю.

Я успел закрыть голову руками. Почувствовал, как по бушлату щёлкают мелкие камешки и кусочки почвы. Как пылью засыпает шею.

Подняв глаза, я увидел Алима. Канджиев лежал на земле. Он сжался в позу эмбриона, схватившись за голову.

Пакистанский солдат, который должен был встретить Асиха, лежал на боку, закрывшись руками.

«Он шагнул намеренно, — пронеслось в голове в мгновение ока, — подорвался по собственной воле. Чтобы доказать мне…»

А потом завертелось.

Душманы открыли огонь первыми.

Застрекотали автоматы. С более отчётливыми, частыми хлопками заработали пулемёты.

Я заметил, как пули ложатся рядом со мной и Алимом, как выбивают из камней и сухой земли фонтанчики пыли. От этого Канджиев инстинктивно сжался ещё сильнее.

Нарушив договорённости, пакистанец протащил на обмен пистолет и теперь выхватил его откуда-то из-под одежды. Не успел он наставить ствол на меня или Алима, как задрожал, забился в конвульсиях, пронизываемый короткой очередью, выпущенной кем-то из наших.