Книга Меж двух огней, страница 42 – Артём Март

Алим шел быстрее. Старался ускорить шаг, чтобы скорее добраться до наших позиций. Тогда пакистанец, сопровождавший его, прикрикивал на Канджиева. Заставлял идти медленнее.

— Надо же, Селихов, — прохрипел Аль-Асих, стараясь не снимать с лица ехидной улыбочки, — сколько усилий… Сколько головной боли ради одного-единственного срочника. Скажи мне… Агх… Скажи мне, молодой шурави, стоит ли оно того?

— Молчи и иди, Асих, — не ответил я.

Асих хрипло засмеялся. Потом поморщился от боли.

— Ну конечно… Конечно же стоит… Вы… Вы своих не бросаете, да, Селихов?

— Молчи.

— Своих не бросаете… Вы готовы рискнуть жизнями многих воинов. Многих по-настоящему сильных людей ради одной слабой душонки, — он кивнул на Алима, — ради слабака. Ради женщины или ребенка… Ради тех, кто не знает и никогда не узнает настоящей Силы.

Асих закашлялся и спотыкнулся. Я поддержал его. Заметил, что рана под тугой повязкой открылась. Стала кровоточить.

— Вы отдаете жизни сильных ради слабых. И именно поэтому, Селихов… Поэтому вы проиграете в этой войне.

— Стой, — приказал я Асиху, когда мы достигли меток — палок, которые поставили вертикально, заложив камнями снизу. Отсюда пленным надлежало идти самим, без сопровождения.

— Это большая ошибка, Селихов, — не унимался Асих, словно в полубреду продолжая бормотать свой монолог. — И скоро… Возможно, гораздо скорее, чем ты думаешь, ты поймешь это. Увидишь, к чему ведет такая самоотверженность… К чему может привести человека Сила, когда он ее не уважает. Когда растрачивает попусту… На других…

— Если не заткнешься, — спокойно сказал ему я, — я засуну тебе в пасть вот эту грязную тряпку. Понял?

Асих усмехнулся. Обернулся и глянул на меня.

— Понял, — сказал он с усмешкой.

Когда и я, и пакистанец-конвоир подтвердили готовность, мы отпустили наших пленных. Алим и Аль-Асих двинулись навстречу друг другу.

* * *

Сахибзад наблюдал.

Он наблюдал за передачей пленных сквозь окуляры своего ПСО, прилаженного к автомату Калашникова. Прицельная сетка очень удачно легла на Аль-Асиха. Живого Аль-Асиха, тяжело переставлявшего ноги по каменной пустыне. Двигавшегося навстречу мальчишке-шурави, которого предводитель духов все же решил не отдавать своим людям. Не отдавать, потому что пообещал им другую месть.

«Еще рано, слишком рано. Нужно ждать», — думал Сахибзад.

В душе его боролись два совершенно противоположных чувства. Душа буквально клокотала в сложносдерживаемом желании нажать на спуск. Нажать и убить Асиха. Убить того, кто изуродовал его лицо. Оставил этот страшный шрам на всю оставшуюся жизнь.

Но рассудок подсказывал совершенно иное:

«Жди, жди, Сахибзад, — говорил он нечетким голосом внутреннего чтеца, — жди, друг мой. Ты еще успеешь убить его. Но сначала… Сначала нужно устроить неразбериху».

— Так будет проще уйти живым, — прошептал он, — уйти живым из той бойни, которая сейчас тут начнется. Которую начну я.

С этими словами Сахибзад переместил сетку прицела на другую цель — шурави, что привел Аль-Асиха на дно ущелья.

* * *

— Чего ягозишься? Смотри за духами! Они уже меняются! — недовольно, в полголоса сказал Пчеловеев, лежа у колеса БТР.

Рядом залег Бычка. Оба бойца держали автоматы наготове, указали их стволами куда-то на позиции врага.

— Чего ты? Спокойно лежать не можешь?