Книга Меж двух огней, страница 19 – Артём Март

— Не стоит, — Муха потер шею. — Что было, то прошло, товарищ майор. А вообще… вообще я на вас и не обижался никогда.

— Вот и славно, — ворчаливо ответил Громов и вдруг повеселел. — Отчаливаю. Бывайте, товарищи солдаты и офицеры. А ты, Борис, смотри мне, животом больше не болей.

Подковырнув Муху, Громов направился к уже давно прогретой машине. Мы с Мухой проводили его взглядом.

— Стервец, — сказал я украдкой, — извинился, а все равно съязвил напоследок.

— Это ж Громов, — с облегчением вздохнул Муха. — Ему палец в рот не клади. А чтоб он извинялся перед кем-то… Такого я никогда в жизни не видал. Кому расскажешь — не поверят.

Муха бросил мне несколько смущенный взгляд.

— Спасибо, Саша, что заступился.

— Да не за что.

Муха поджал губы.

— Стыдно… Стыдно мне… после того раза, так у меня от Громова поджилки трясутся. Стыдно признаться — духу не хватает ему что-то наперекор сказать… Я б… Я б, честное слово, лучше бы с целой ротой духов за раз воевал, чем с этим вредным дедом виделся.

— А что ж тогда произошло?

Я оторвал взгляд от удаляющегося БТРа и бросил его на Муху. Вопросительно приподнял бровь.

— Та… — Муха отмахнулся. — То дело былое.

— Ну… Если не хочешь, можешь не рассказывать, командир.

Муха поджал губы. Засопел.

— Да пожалуй…

Он недоговорил.

Внезапно хлопнуло. Грохот взрыва и лязг разнеслись по округе. Отразились от гор гулким эхом.

Это рвануло под громовским БТРом. А точнее — под передними колесами машины.

БТР немедленно окутало сизым дымом, валящим из-под колесного ската и днища.

Муха аж присел.

Почти сразу заработали пулеметы. Трассирующие пули ярко-зеленым пунктиром прочертили пространство между душманским стрелком и машиной. С яркими вспышками принялись рикошетить от брони и земли, рисуя в воздухе цветастые зигзаги.

Мы с Мухой немедленно, почти инстинктивно залегли. Залегли, считай, там, где стояли.

Пограничники в лагере принялись что-то кричать. Засуетились, забегали. Стали залегать за укрытиями.

— А! Сука! Откуда⁈ — не поднимая головы, заозирался Муха, пытаясь понять, откуда стреляют.

А потом заработал ДШК.

Невозможно было не узнать этот пулемет по характерному гавкающему звуку.

Я заметил, как откуда-то с гребня дали короткую очередь из крупнокалиберного пулемета. Потом еще одну.

Сначала два ярких, словно огненные шары, снаряда один за другим ударили по броне громовской машины. Высекли из нее искры. Между колес что-то полыхнуло. Затем новая очередь из трех-четырех пуль отразилась на шкуре БТРа яркими всполохами огней.

БТР задымил.

По всей видимости, это было станковое орудие, спрятанное где-то в горах.

Тем временем трассирующий огонь более легкого пулемета переместился. Его пули перестали безвредно рикошетить от машины. Стрелок взял на прицел холм — позиции пограничников.

Спустя мгновение застрекотали автоматы. С одной стороны наши, с другой — душманские.

— Падла! — заорал Муха, приподнимаясь на локтях и рассматривая, как тяжелый пулемет кормит БТР Громова одиночными, — жмут их!

Я оглянулся.

Пограничники, залегшие кто где, пытались отстреливаться куда-то наугад. Я заметил, что Геворкадзе уже организовал свое отделение в относительном порядке. Занял позиции за камнями, откуда пограничники отвечали невидимому противнику.

— Прижимают экипаж! — закричал Муха. — Не дают им показать головы! Значит, будут подходить, гранатами попытаются закидать!