Книга Меж двух огней, страница 16 – Артём Март

Громов молчал недолго. И все же, он успел нахмуриться и стиснуть свои тонкие губы.

— Это твой зам, да, товарищ старший лейтенант? — спросил он у Мухи.

— Т… Так точно, товарищ майор.

— М-да… — Громов вздохнул. — Помнится, последний раз мы с тобой, Селихов, виделись на Шамабаде, когда ты еще таких лычек не носил. Пусть, я не очень люблю слухи и стараюсь пропускать их мимо ушей, ибо слухи — бесполезная трата времени, но все же, кое-что я о тебе слышал. И теперь вижу, что слухи не врали.

Громов вздохнул.

— Ну лады. Показывайте раненых. По поводу твоего предложения, Селихов, поговорим после.

Громов с трудом выбрался из палатки. Протер и без того чистые руки чистой материей, услужливо предложенной хирургу молчаливым помощником-прапорщиком.

— Поздравляю, товарищ старший лейтенант, — сказал он Мухе с усмешкой, — ваши раненые ранены… Хм… На удивление удачным образом.

Мы с Мухой переглянулись. Во взгляде старлея поблескивала робкая настороженность, к которой, после слов Громова, примешалось искреннее непонимание. По всей видимости, старлей недоумевал, как сам факт ранения можно обозвать «удачным».

— Кто оказывал первую помощь? Молодцы. Вырази им от меня благодарность. Особенно тому, кто перевязывал этого… Как его…

— Звягинцева, — наконец подал голос молчаливый прапорщик, каким-то таинственным образом узнавший фамилию Звяги.

— Вот-вот. Сделано хоть и грубовато, — покивал Громов, — но со знанием дела. С умом. Итак… Подготовьте раненых к транспортировке. Женя, скажи мехводу, пускай поближе машину подведет. Далеко носить раненых — не дело.

Прапорщик убежал к мехводу, а я заглянул Громову в глаза.

Тот сделал вид, что не заметил этого, отвернулся, продолжая вытирать руки.

— Товарищ майор, нас интересует раненый пакистанец, — напомнил я.

Громов наконец удостоил нас с Мухой своим вниманием.

— Нам нужно, чтобы он не помер. Разговорить его нужно. Срочно, — несмело пробурчал Муха.

— Знаете, что я скажу? — сердито уставился на Муху Громов. — Изымать пулю из грудной полости — это вам не колики лечить.

Муха снова покраснел. Отвел глаза.

— Пакистанец умрет, если ничего не предпринять, — сказал я, кивнув на палатку.

Громов поджал губы.

— Верно. Если не провести операцию в ближайшие пару суток, пленный обязательно погибнет. Более того, по-хорошему, его нельзя перемещать. Потому будем рисковать. Я прослежу за его состоянием во время перевозки.

Мы с Мухой переглянулись.

— Не делайте вид, товарищ майор, что не помните о том, что я вам говорил, — сказал я.

— Я не привык запоминать глупостей, — поморщился Громов. — Знаете, что вы требуете, товарищ Селихов? Вы требуете, чтобы я спас жизнь этому человеку. Чтобы провел операцию в полевых условиях без наркоза, без должного оборудования. Это само по себе нонсенс, не говоря уже о том, что ваш пленный может, извините, отбросить коньки прямо на «операционном столе». На грязной тряпке, то есть. Вас это не смущает, Селихов? Нет?

— Я не считаю глупостью информацию, которая может спасти моим товарищам жизнь, — сказал я сурово.

— Не стоит ссылаться на эмоции, Селихов, — покачал Громов головой. — Со мной такая штука не пройдет.

— Это не эмоции, товарищ майор. Вы не привыкли запоминать глупостей, не привыкли читать нотаций. Наверняка, есть еще множество вещей, к которым вы «не привыкли».