Книга В гнезде "Пересмешника", страница 2 – Артём Март

Я видел, как душманы расступились при его приближении, давая Муаллиму дорогу.

Пленные советские солдаты следили за каждым его шагом. Напряженные, словно бойки автоматов, они не спешили издать хоть один, самый тихий звук.

Проповедник нагнулся. Поднял одну из глиняных мисок-коптилок. Тени тут же изменили свое положение на стенах. Они словно бы перевернулись с ног на голову, а когда Муаллим-и-Дин последовал ко мне — заплясали на стенах.

Проповедник приблизился. Сел рядом на корточки и поставил коптилку рядом со мной. Ее тускловатый, очень желтый свет наконец осветил его лицо.

Оно оказалось узковатым, даже худым, с впалыми щеками и резко очерченными, почти острыми скулами. Темная, грубая и обветренная кожа показалась мне желтоватой в свете огонька коптилки. Она была испещрена сетью мелких морщин вокруг глаз, у рта и другими — глубокими, на лбу. Это были морщины не человека, привыкшего много смеяться, но мудреца, приучившегося постоянно и много размышлять. Смотреть прежде всего не на вещественный мир, а куда-то внутрь себя.

Муаллим-и-Дин обладал глубоко посаженными под тяжелыми нависшими веками глазами. В его радужках цвета черного кофе я не видел ни злобы, ни ненависти, ни горя. Там была лишь черная пустота, в которую проваливался взгляд. Не живые глаза, глаза-черные дыры — вот чем взирал на меня этот циничный, но прикрывавшийся добродетелью своего бога мудрец.

Казалось, эти глаза доминировали в образе проповедника. На их фоне терялся тонкий с горбинкой нос и еще более тонкие и бледные губы.

Проповедник снова, каким-то автоматическим движением погладил свою длинную пушистую бороду.

Несколько мгновений он рассматривал и меня. Потом снова встал.

Фигура его казалась мне грузной и даже мощной в темноте. Но на свету я увидел — дело было в камуфляже, который оказался несколько не по размеру Муаллиму. Проповедник в действительности имел достаточно сухопарое тело, хотя и был высоким.

Он поискал что-то в карманах. Вынул оттуда стопку документов. Наших документов.

Я спокойно наблюдал, как он перебирает военные билеты. Как приоткрывает их, разглядывает. Найдя нужный, остальные он спрятал в карман куртки. Снова опустился на корточки. Раскрыл мой билет узловатыми и немного грубыми пальцами.

— Александр Селихов, — проговорил проповедник, прочитав русский текст. — Странный ты, Александр. Слишком уж у тебя крепкие убеждения для человека…

Взгляд его снова упал в билет, и проповедник закончил:

— Для человека девятнадцати лет. Скажи мне, Александр Селихов, ты вымучил их, эти принципы? Или тебе их навязали? Навязала твоя безбожная партия?

— А кто навязал тебе твою жизненную философию? — ответил я вопросом на вопрос. — Или ты сам привык вкладывать людям в головы нужные тебе мысли?

Старик ухмыльнулся. Показал мне не очень здоровые зубы.

— Ну конечно, — я тоже улыбнулся. — Это гораздо проще, чем «вымучивать» какие-то там принципы. Особенно если речь идет о детях, которых ты отправлял на убой.

— Дети лишь приняли путь моджахеддин. Их убивали советские пули, — бросил старик совершенно безразлично.

— Ага, — я кивнул. — А еще советские мины, которые ты им раздавал, словно это игрушки.

Муаллим нахмурился. Обернулся и глянул на своих людей. В этот момент душманы нервно переглядывались. Но, почувствовав на себе взгляд проповедника, немедленно застыли без движения.