Книга За речкой, страница 38 – Артём Март

Николаев вздохнул. Обернулся и посмотрел на застывших без движения Давыдова и Арсеньева. Те молчали. Ждали, ловя каждое слово, каждый жест Николаева так, будто здесь и сейчас решалась не моя судьба, а именно их. Возможно, отчасти так и было.

— А я нахожу план товарища майора единственно возможным, ― ответил я. ― Хотя и не лишенным недостатков.

— А товарища майора ли? ― спросил Николаев. На этот раз без улыбки.

— Мне кажется, товарищ генерал-лейтенант, это не так важно при сложившихся обстоятельствах.

Николаев нахмурился. Взгляд его стал еще более внимательным. Он открыто разглядывал меня. Казалось, фиксировал каждое движение, любой жест, что я делал или не делал.

Офицер пытался читать меня словно книгу. Подмечать любую реакцию.

Да только я знал — подмечать было особо нечего. Мое лицо ничего не выражало, а поза оставалась предельно уставной.

Я тщательно себя контролировал. Ровно так, как считал нужным в присутствии генерала.

— Верно, ― наконец сказал Николаев. ― Не так уж важно. Но крайне занятно.

Генерал-лейтенант выдержал недолгую паузу. Делал ли он это намеренно, чтобы показать значимость своих слов, или же подобная манера выработалась у человека, привыкшего к власти, сама собой, я не знал. Признаться, даже не собирался рассуждать на эту тему. Подобное было мне безразлично. В отличие от тех слов, что высказал Николаев дальше:

— Твой компромисс, Александр, принят, ― сказал генерал-лейтенант так, будто вынес приговор. ― Личный состав четырнадцатой заставы Шамабад остается в строю. Никакого трибунала. Никакого следствия в отношении солдат не будет. Они действовали по обстановке. И каждый их шаг был направлен строго на одну-единственную цель — безопасность и охранение Государственной границы. Вы добились своего, товарищ старший сержант.

— Это не мое желание, товарищ генерал-лейтенант, ― покачал я головой. ― Я только исхожу из действий моих и личного состава. Если оценить их без обиняков, быстро станут понятны и их намерения. Мы простые люди. Простые солдаты. У нас, что называется, все на лице написано.

— Это так, ― властно кивнул генерал-лейтенант, снова выдержав короткую паузу. ― И все же в действиях некоторых лиц, фигурирующих в этом деле, усматривается преступный умысел. Пусть он и признан нами злоупотреблением служебными полномочиями и халатностью, но причастные все равно понесут ответственность.

Очевидно, речь шла о капитанах ГРУ, которые руководили заставой в момент, когда произошли все эти печальные события. Но не только о них. Судя по тому, что полковник Арсеньев бессильно засопел после слов генерал-лейтенанта, от ответственности не уйдет и он. Вот только какой она будет? Эта ответственность?

— Таким образом, ― продолжал Николаев, ― часть солдат личного состава заставы будет привлечена к дисциплинарной ответственности в виде выговоров. Но останутся на свободе.

— Это отрадно слышать, ― кивнул я.

— Операция «Ловец теней», ― снова заговорил Николаев, ― будет признана успешной. Пусть и с определенными нюансами, повлекшими за собой некоторые эксцессы.

Признаюсь, иносказательность генерал-лейтенанта начинала меня немного раздражать. В ней отражалась вся «кабинетность» его работы, к которой он привык за долгие годы службы на своей должности. Какой бы она ни была.