Книга За речкой, страница 26 – Артём Март

Зия даже не обернулся. Не отрывая от меня взгляда, он медленно направился к грузному аксакалу.

М-да… Местные неплохо поработали с Зией.

Когда пакистанца подвели, аксакал схватил его за одежду на раненой руке.

Потом заговорил на пушту. Говорил он долго и громко. Хриплый, напоминающий воронье карканье голос слабым эхом разносился по округе.

Остальные его соплеменники молчали. Их суровые, напряженные лица блестели настороженными взглядами.

Мы держали оружие наготове. Даже Глушко снял свой могучий пулемет с плеча.

Все слушали слова старика.

Когда он закончил, я спросил у Наливкина:

— Товарищ майор, что он сказал?

Наливкин уставился в округлое, полноватое и немного обрюзгшее лицо аксакала. Потом, повременив немного, сказал:

— Говорит, это «подарок» нам. Говорит, они видели, как он разговаривал с одним из псов Шахида. Что видели, как он скрылся от нас.

Гнетущая тишина висела над кишлаком. Пахло гарью, порохом и кровью.

— Он говорит, что этот шакал, — Наливкин кивнул на Зию, — наш. Что мы можем делать с ним то, что велит нам наш закон.

Только теперь он оторвал взгляд от украшенного короткой бородой лица грузного афганца. Взглянул на меня.

— Говорит, — продолжил Наливкин, — что Кундак помнит добро.

— Это хорошо, товарищ майор, — сказал я.

Наливкин помолчал. В глазах его стояла странная смесь облегчения и озабоченности.

Еще бы, ценный язык все же не ушел. Но в то же время теперь в нашей группе оказался еще один проблемный пленник. Да еще и раненый.

Наливкин снова взглянул на Зию. Мрачно оценил его взглядом. Скомандовал:

— Взять пакистанца. Осмотреть. Если надо — оказать первую помощь.

Братья Масловы медленно отделились от нашей группы. Их шаги хрустели по песку, когда оба направились к Зие и приняли его из рук местных.

Наливкин бросил аксакалу несколько кратких, шипяще-гавкающих слов. Потом сдержанно поклонился.

Поклонился и аксакал. Остальные мужчины так же продемонстрировали нам поклоны. Афганцы держались сдержанно, но напряженно, с опаской. Следили за каждым нашим шагом.

— Все, братцы, — проговорил Наливкин, когда Масловы подвели к нам Зию и Ефим стал доставать свой перевязочный пакет. — Выдвигаемся. Идти нам еще порядком.

Когда мы преодолели большую часть пути, солнце уже давно взошло. До полудня было еще далеко, но воздух уже прогрелся так, что мы снова почувствовали на себе бремя знойной афганской жары.

Группа растянулась на марше. Мы шли цепью. Каждого бойца разделяли три-четыре метра дороги.

Только я и Наливкин шагали рядом. Между нами понуро перебирал ногами Зия. Наливкин решил, что мы с ним лично будем конвоировать провинившегося двойного агента.

Зия молчал. С момента как мы покинули кишлак, огромный пакистанец не сказал ни слова.

Он просто шел вперед, словно бы был не человеком, а неодушевленным агрегатом. Его остекленевший, отсутствующий взгляд уперся в землю под сапогами пакистанца.

Добравшись до широкой тени каменного зубца, невысокой башенкой тянувшегося к небу, мы сделали небольшой привал. Наливкин вышел на связь с заставой. Доложил туда нашу ситуацию. Получил указания для дальнейших действий.

Когда закончил, сказал мне, поднимаясь с охлажденного тенью камня:

— Первая группа перешла через границу еще вчера. Хана арестовали.

— А Абдула и Мариам? — спросил я.