Книга Вместо меня, страница 72 – Альбина Нурисламова

— Комната отдыха, — пояснила Вера Ивановна, — присаживайтесь, изучайте. Я могу побыть с вами, если нужно, отвечу на ваши вопросы.

Я взял в руки тонкую папку — Сонину.

— Не беспокойтесь, думаю, я справлюсь. Вы знаете Соню Смолину?

— Одно время она была моей пациенткой, когда поступила после попытки суицида. Сейчас ею занимается непосредственно главврач, профессор Карпов.

На ее лице промелькнуло выражение досады, но я не понял, к чему оно относилось. Скорее всего, к тому, что почтенного профессора вынудили заниматься Соней, чего не было бы, будь она рядовой пациенткой.

— До того, как попала сюда, она лечилась у вас?

Вера Ивановна отрицательно покачала головой.

— Я работаю здесь всего шестой год, поэтому в детстве ее не наблюдала, однако знаю, что Соню вел психотерапевт. В нашей клинике она не лечилась.

Вера Ивановна взяла в руки историю болезни.

— Есть заключение доктора, у которого девочка наблюдалась в частном порядке в связи с нарушениями сна и трудностями социальной адаптации. Сказано, что София с подросткового возраста была эмоционально лабильна, тревожна, замкнута. Как пишет коллега, отмечались повторяющиеся ночные кошмары, эпизоды снохождения. Еще он отмечает резкое снижение настроения, плаксивость, апатию, социальное избегание.

— Многие дети и подростки таковы, разве нет?

— Но немногие в итоге делают попытки уйти из жизни. Это случилось в две тысячи двадцать втором году. Софию нашла домработница, или как ее правильно назвать, — Вера Ивановна пожала плечами. — Она вызвала скорую, девушку отвезли в стационар, промыли желудок, а после, когда ее жизни уже ничто не угрожало, переместили к нам.

— Что бы вы сказали о Софии, Вера Ивановна?

Моя собеседница вздохнула.

— Она чувствовала себя несчастной и потерянной. Не желала есть и общаться, жаловалась на одиночество, говорила о бессмысленности дальнейшей жизни. На тот момент, как вы, полагаю, знаете, она недавно потеряла сестру-близнеца, не понимала, что делать дальше. Твердила, что не переживет ее смерть, что без Серафимы ее как будто нет.

Я слушал и перебирал бумаги в папке.

Возле слов «психический статус» значилось: «Пациентка находится в сознании, ориентирована правильно. Контакту доступна, держится настороженно. Речь тихая, ответы после пауз. Фон настроения снижен, при упоминании сестры плачет. Суицидальные намерения на момент осмотра отрицает. Совершенную попытку объясняет острым переживанием утраты. Критика к суицидальному поступку частичная».

— Вера Ивановна, тут написано про частичную критику. Как это понять?

— Это значит, что София вроде бы и признает поступок неправильным, но дистанцируется от него не очень убедительно. Возможно, она могла бы повторить попытку, однако, к счастью, не сделала этого. Справилась.

«Сообщает, что во время периода нарушенного сознания после отравления «видела сестру», разговаривала с ней. В настоящее время зрительные и слуховые обманы восприятия отрицает», — прочел я и вспомнил, что Соня говорила мне, будто Сима явилась ей и убедила жить дальше.

Так что да, Соня справилась — может, даже с помощью покойной сестры.

В строке диагноза значилось: «Депрессивный эпизод тяжелой степени без психотических симптомов — F32.2».

— Получается, у Софии депрессия, но она не… — Я не мог подобрать подходящего слова. — Она не душевнобольная, у нее нет шизофрении или чего-то подобного?