Книга Осень в Российской империи, страница 46 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Виктор? Что случилось? — Он встревоженно взглянул на мое лицо. — На вас лица нет. Сядьте, воды принести?

Я отмахнулся и, в изнеможении рухнув на скамейку, быстро рассказал об убийстве возле межевого камня. Будучи человеком опытным, урядник не стал тратить время на лишние вопросы и мгновенно развил бурную деятельность. Пара крестьян-помощников с медными бляхами десятских вооружились охотничьими ружьями и выкатили из сарая старенький паровой фаэтон.

Сев на протертые до дыр сиденья, мы не мешкая отправились в путь.

Поля. Бесконечные поля. Рытвины и ухабы, на которых подпрыгивала паровая машина. Тряска, отдающаяся в голове бесконечными вспышками боли.

— Ну, Виктор? Здесь? — Опираясь на черный борт фаэтона, урядник нетерпеливо указал на светлый камень возле дороги.

— Нет, на том крест высечен, я же говорил вам, Гектор Агафонович. Не беспокойтесь, не пропустим, он один такой на дороге.

Снова мучительная тряска, снова бесконечные овсяные поля.

Наконец я заметил на обочине тот самый камень с крестом, неподалеку от которого все еще валялась оброненная мной фляжка. Чуть дальше виднелось лежащее в смятой траве тело. Паровой фаэтон остановился возле межи. Урядник спрыгнул на землю, быстро осматриваясь по сторонам. Я тяжело сошел следом.

— Вот и он, — произнес я и тут же осекся.

То, что лежало среди изломанных стеблей, не было человеком. Темная смятая фигура с длинными, лишенными пальцев руками не имела лица — вместо него из тряпья капюшона выпирала темная масса перепутанных стеблей.

Не решаясь произнести ни слова, я неверяще стоял над поваленным пугалом. Наконец я выронил трость, кинулся к нему, чуть не упал, оттащил набитое соломой чучело прочь. Ни следа крови на земле. Ни следа крови на сломанных стеблях. Ничего. Скрежет железа в голове стал нестерпимым.

— Виктор? — Голос урядника донесся точно сквозь вату.

На его лице была тревога, но я не обратил на Гектора Агафоновича никакого внимания. Я копался в земле, пытаясь найти следы крови, разворачивал ткань на чучеле, царапая пальцы о старую жухлую солому. Почти насильно меня оттащили прочь.

Урядник привез меня обратно в усадьбу. Я вышел из парового фаэтона и тут же схватился за дверцу, чтобы не упасть. Ноги держали плохо. Мир вокруг казался чужим, словно я смотрел на него сквозь мутное стекло.

Вокруг машины стремительно собиралась дворня. На шум вышел Игорь Аврельевич.

— Виктор? — Он с изумлением посмотрел сперва на меня, а затем на Гектора Агафоновича. — Что случилось?

Подойдя к помещику, урядник что-то быстро зашептал, время от времени кивая в мою сторону. Игорь Аврельевич переменился в лице и разогнал слуг. Вскоре мы направились в его кабинет. Сюда же явился и срочно вызванный доктор Омутов.

Осмотрев меня, он покачал головой.

— Знаете, Виктор, черепно-мозговые травмы требуют очень серьезного отношения…

— Какие еще травмы, я видел тело! — Я посмотрел на собравшихся, но встретил лишь сочувственные взгляды. Меня наполнила злость.

— Тело спрятали! — как можно более твердо произнес я.

— А следы преступления? — уточнил урядник.

Я замолчал. Кровь на земле и стеблях. Переломанный овес. В глубине души я понимал, что такие следы не уберешь, особенно за пару часов.

В комнате раздался мягкий голос доктора Омутова: