Книга Осень в Российской империи, страница 41 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

А Анонимус вместе с Гермесом Аркадьевичем покинули наконец свое укрытие.

— Ну вот и раскрылась тайна пропавшей супницы, — усмехнулся колдун.

— Да. — Это все, что мог сейчас сказать Анонимус. Но, подумав немного, проговорил осторожно: — И что же теперь делать?

Он даже не мог внятно сформулировать, что имеет в виду. Чувство гордости в нем настолько перемешалось со страхом за юного хозяина, что он сделал единственное, что может в такой ситуации див: спросил совета у старшего хозяина-колдуна. И Гермес Аркадьевич вытянул руку, сжал его плечо и проговорил серьезно, глядя фамильяру в глаза:

— То, что умеешь, Анонимус. Миша вырос. И учить его теперь придется как взрослого. Такая уж у тебя семья. Молодые, да ранние.

Колдун смеялся, но Анонимус ощутил где-то в глубине его души скрытую боль. И уже не смог сдержать слез. И это были одновременно слезы гордости за свой род и печали, что не смог дать конкретно этому колдуну, маленькому Гере, того детства, которого тот заслуживал. И, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, проговорил:

— Вы… ведь сразу все поняли, да?

— А вот и нет. — Гермес Аркадьевич улыбнулся. — Я сделал верные выводы о личности похитителя супницы, но совершенно ошибся в мотивах. Я не думал, что все настолько серьезно. И Кузя прав: без похода в Пустошь теперь не обойтись. Сам же знаешь, что такое для мальчишки запретный плод. Но… Я совершенно искренне думал, что супницу Миша взял совсем для другого.

— Но для чего же? — удивился Анонимус.

— Ты правда не знаешь? — подозрительно посмотрел на него колдун.

— Нет, — совершенно честно ответил фамильяр.

Гермес Аркадьевич наклонился, поднял чехол и снова достал мешок.

— Дело в том, Анонимус, что эта супница уж очень похожа на рыцарский шлем. И когда мне было восемь, я постоянно таскал ее из кладовки. Только в качестве шпаги или, если хочешь, меча, я брал вертел для мяса, блестящий, из нержавеющей стали.

С этими словами колдун нахлобучил супницу на голову и выставил вилку перед собой.

— …но в одном я не ошибся. Этот мини-трезубец и правда неплохое оружие, как же я сам не догадался. Но теперь все иначе. Дети совсем не такие, как мы. Эх… Всю жизнь об этом мечтал… Защищайся, страшный Змей Горыныч!

— Как прикажете, господин мой смелый богатырь, — тихо произнес Анонимус и принял боевую форму. На душе стало удивительно светло и легко.

За окнами сыскного отделения шел промозглый кислотный дождь. Черный фабричный дым смешивался с густым туманом, скрывая свет газовых фонарей. С колоколен коротко били пулеметы, отгоняя кружащих над городом шестикрылых гагар. В Петрополис пришла осень.

Рабочий день подходил к концу. Все документы были готовы, все отчеты составлены, ничего не происходило — не иначе как погода распугала преступников.

Комната отдыха была полна: все мы наслаждались столь редким спокойствием. Помимо старой гвардии, здесь собралось с десяток молодых агентов, только-только поступивших в сыск. Парослав Симеонович, шеф сыскного отделения, сидел в углу и покуривал трубку, пуская дым к потолку. Мы с Ариадной расположились у камина. Я пил крепкий чай и наблюдал, как отблески огня играют на биофарфоровом лице сыскной машины.

В комнате шла неспешная беседа, и как-то сама собой она коснулась странностей и мистических событий.