Книга Осень в Российской империи, страница 126 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Тихон Петрович, несмотря на свою проницательность, ошибся, развода не было. Извещение о гибели мужа Екатерина Брегвадзе получила уже через две недели после начала войны. Она вернулась в Москву, в личину мадемуазель Жюли, которая, в отличие от Екатерины, очень любила жить. И продолжала делать то, что прежде, не чувствуя при этом уже ничего.

— Вы уже отправили этот лист адресату? — Голос судебного следователя заставил ее вернуться в реальность.

— Конечно, лично в руки.

— И встреча назначена?

— Да, сегодня в опере.

Тихон кивнул и принялся прощаться.

— Подождите минутку. — Екатерина Андреевна встала и вышла в соседнюю комнату, по-видимому, спальню. Вернулась она через несколько мгновений. Перед собой, брезгливо держа двумя пальцами, будто крысу за хвост, она несла блестящее колье. Небрежно бросила его на стол.

— Он расплатился с вами этим колье?

Екатерина Андреевна вздохнула, понимая, что третий раз задавать немой вопрос этому человеку просто бессмысленно.

— Это подарок, — терпеливо объяснила она. — Но весьма своеобразный.

Тихон взял украшение в руки. Специалистом он не был, но украшение выглядело вполне достойно.

— Неужели подделка? — попытался трактовать Тихон неприязнь дамы к колье.

— Отнюдь! Бриллианты, причем чистейшие.

Тихон молча смотрел на Екатерину Андреевну, ожидая пояснений. Догадываться, в чем загвоздка, не хотелось.

— Я сейчас совершенно не нуждаюсь в украшениях, поэтому, разумеется, сразу же решила его продать. Но ювелир, с которым мы сотрудничаем много лет, отказался его принимать! Более того, он посоветовал вернуть колье дарителю и никогда больше с этим человеком дел не иметь!

— Почему же?

Екатерина Андреевна развела руками.

— От разъяснений он отказался наотрез, что тоже очень на него не похоже. Я решила выяснить это самостоятельно при встрече с господином Крицким, но теперь, к сожалению, это невозможно. Так что даже не знаю, как теперь быть с этим колье.

— Позвольте, я возьму его на пару дней. В интересах следствия.

Екатерина Андреевна равнодушно махнула рукой, что можно было расценить как согласие.

— Как зовут вашего ювелира?

— Господин Шлифер. Его мастерская на Страстном. Дайте мне слово, — в интонации Екатерины Андреевны вдруг проскользнули кокетливые нотки, немало удивившие Тихона, — что расскажете мне, что вам удастся узнать о колье. Невероятно любопытно!

Тихон мрачно кивнул. Ему не понравилось превращение Екатерины Брегвадзе в мадемуазель Жюли даже на короткое мгновение. Поэтому повторное его прощание вышло скомканным и невежливым.

Выйдя за дверь, Тихон протянул колье Бессонову.

— Сергей Иванович, выясните у ювелира Шлифера, что за история стоит за этим колье. Только осторожнее, дорогое.

Старый городовой недовольно взглянул, оскорбленный ненужным предупреждением, но, верно уловив испорченное настроение Тихона, промолчал.

Гастрит практически отчаялся, что судебный следователь Пересветов обратит на него внимание, но как только Тихон отправился по адресу доктора Эйлера, вновь встрепенулся и напомнил о себе.

Жил Алексей Федорович в скромной квартире на Сретенке. Вот так бывает: два человека живут в одном городе, а прошлая их встреча состоялась три года назад, и то в Ялте. Но то, что приглашенным доктором в лучшей гостинице Москвы оказался именно молодой Алексей Эйлер, Тихона ничуть не удивило. Он запомнил юношу знающим и решительным.