Книга Изгнанник, страница 91 – Женя Гравис

По мнению Сони, Короли мучили себя совершенно напрасно, если не было серьезных причин для этого. Но с серьезными причинами не едут в санаторий, а ложатся в больницу, где можно тихо жевать безвкусные котлеты в одиночестве, не косясь на тарелки соседей.

— Что-то вы сегодня без своей тетрадки, – заметила Феврония Савельевна, обращаясь к тетушке.

— Доктор забрал ее для изучения и анализа, – ответила Леокадия Павловна. – По правде говоря, в последние дни она требуется мне все реже. Кажется, метод доктора Снегура и впрямь показывает хороший результат.

— Да-да, несомненно. – Купчиха с нескрываемым отвращением посмотрела на морковь на вилке и отправила ее в рот. – Как ваша нога? Видимо, тоже гораздо лучше? Вы сегодня не в коляске.

— Это так. Фрау Марта настояла, что мне пора двигаться, и была совершенно права. Вынужденное бездействие просто сводило меня с ума.

— А меня сводит с ума эта пища, – едва слышно пробормотала купчиха и бросила мрачный взгляд на Марту Грубе, которая увлеченно хрустела сырой капустой.

Разговор сегодня определенно не клеился.

Соня оглянулась по сторонам и увидела за соседним столом Рене Ламонта. С тех пор как погибла Каталина Морару, стол какое-то время пустовал. А теперь за ним в одиночестве сидел француз. Соня кивнула ему, и он в ответ отсалютовал бокалом с водой.

На Рене Ламонта старательно пытались не смотреть остальные посетители, а он как будто этого не замечал, оставаясь единственным гостем, который ужинал в одиночестве. Соне вдруг стало его немного жаль. Вот так отдыхаешь себе, заводишь компанию приятелей и подруг, а потом одну из них убивают, а других арестовывают. Не очень весело, наверное.

И тут на террасе все стихло. Точнее, общий гул остался, но характер его как-то изменился, стал… тревожным, что ли. И Соня через несколько минут поняла почему.

К соседнему столу, чеканя шаг как на плацу и держа идеально ровную осанку, шел Павел Ковалинский. Шел уверенно, неторопливо, с видом человека, который только что отдохнул в своем номере и тщательно оделся к ужину. Но никак не с видом того, кто последние несколько дней провел в арестантской.

Он прошел за стол, пожал руку Рене Ламонту и уселся на свое место как ни в чем не бывало. Налил бокал вина и жестом попросил принести ему ужин. Более того, между ним и французом завязалась непринужденная беседа. Расслышать, о чем они говорят, Соня, конечно, не могла, но собеседники разговаривали мирно и спокойно – как два приятеля.

Вот это было очень неожиданно. Софья оглянулась на тетушку: та даже не заметила появления Ковалинского, потому что была занята обсуждением чего-то важного с Мартой и герром Фишером. А купцы Короли… Макар Ефимович, глядя на соседний стол, вдруг насупился, побагровел и начал мелко пыхтеть, как начинающий закипать самовар.

— Это ни в какие ворота не лезет! – вдруг рявкнул он и схватил проходившего мимо официанта за фалду фрака. – Слушай, человек. Принеси-ка мне быстро вареников, голубцов ваших и мяса! Нормального, жареного. И картошки! На сале, с луком и чесноком. И колбасы копченой! Нормальную еду неси! Мне и супруге моей! И цуйки графин.

Макар Ефимович выпалил эту тираду на одном дыхании, после чего отпустил изрядно помятую фалду испуганного официанта и тяжело откинулся на кресле. Феврония Савельевна смотрела на него со смесью благоговения и ужаса.