Книга Изгнанник, страница 38 – Женя Гравис

— То есть вы не будете меня упрекать?

— Как ни странно, но в случившейся ситуации ты действовала на редкость… разумно. Не могу этого не признать. И сохранила самообладание. Видимо, мои наставления не прошли даром.

Соня облегченно выдохнула и допила воду:

— Спасибо. Но, вероятно, это не имеет значения. Вы ведь наверняка захотите немедленно уехать после такого?

— Признаться, мелькнул подобный порыв. Сначала кража, теперь мертвая женщина. У меня невольно закрадывается подозрение, что кто-то пытается испортить мне отпуск или ты чудесным образом буквально притягиваешь к себе неприятности.

— Поверьте, это не так!

— Да, это слишком простое и нескладное объяснение. А я предпочитаю не совершать поспешных действий, предварительно не взвесив все за и против. Конечно, произошедшее выглядит довольно чудовищно, но я не позволю, чтобы какой-то инцидент разрушил мой курс лечения, который наконец-то начал приносить результаты. Разумеется, я потребую у главного врача навести порядок и усилить меры безопасности. Смею надеяться, это единичный случай и отдыхающих больше не будут вытаскивать из воды, как дохлую рыбу.

— Так мы остаемся?

— Пока да. Насколько я понимаю, тебе придется снова отвечать на вопросы жандармов – теперь уже по двум делам. Не то чтобы это сильно меня радовало, но такова уж их работа. Посмотрим, как они с ней справятся.

— Я обещаю, что буду как можно более осторожна.

— Предыдущие дни показали, что это мало на что влияет. О, кажется, завтрак принесли. Открой, будь добра. Надеюсь, этот инцидент не испортил тебе аппетита. Мне-то уж точно. Режим питания лучше не нарушать.

* * *

Оставшееся до обеда время Соня провела в номере, за письмом к Мите. Ну а кому еще подробно изложить такой невероятный и пугающий случай? Правда, к тому времени, пока письмо дойдет, дела могут принять другой оборот и жандармы уже выяснят, что произошло. Может, это был несчастный случай? Или неумышленное убийство? А вдруг наоборот – умышленное? Митя, конечно, будет волноваться: он-то, наверное, полагал, что она тут пребывает в спокойном и безопасном месте. А на деле случается одно происшествие за другим.

С другой стороны, Соня поняла, что, записывая свои впечатления, переживает случившееся заново – уже не чувственно, а отстраненно, вспоминая малейшие детали. «А письмо можно сразу и не отправлять, подождать, чем все обернется», – заметил попугай и деловито задрал крыло, чтобы почистить перья.

Изредка Соня выглядывала в окно. Озеро жандармы оцепили, в воду и на набережную сегодня никого не пускали. Повсюду мелькали синие мундиры, в том числе и в лодке, которая сновала туда-сюда по поверхности озера. Даже удивительно, что в маленькой Совате нашлось столько служащих жандармерии.

Через пару часов в номер постучал капитан Тот, но надолго не задержался. Прошел в Сонину спальню, вышел на балкон, перекинулся парой слов с сержантом Петреску, который внизу отвечал из зарослей то тише, то громче и шевелил ветками кустов, периодически ойкая. Видимо, проверка капитана удовлетворила, но Соне он ничего о результатах не сказал.

Она в свою очередь осмелилась сообщить ему о своих подозрениях. Насчет них Соня долго ломала голову. К примеру, из головы не выходила фраза фрау Марты: «Так бы ее и придушила». Но, поразмыслив, Соня пришла к выводу, что эту метафору не стоит воспринимать буквально. Это всего лишь оборот речи. Как и цитата герра Фишера из «Гамлета». Да, она была внезапной и немного пугающей в моменте, но стоит ли обвинять в чем-то фармацевта, основываясь на его болезненной чувствительности?