Книга Изгнанник, страница 226 – Женя Гравис

«Если не выходит по-хорошему, можно попробовать по-плохому», – подумал Самарин.

— Что вам известно о конфликте Смолина с учительницей Мироновой?

— Ничего. – Егор Никитич выглядел искренне растерянным и непонимающим. – Я только в мастерских помогаю, к семейным делам не допущен.

— Допустим, я вам верю. Теперь давайте поговорим о пожаре в мастерских.

— Так ведь поджог! – оживился Синдюков. – Рощинский сам признался, весь город уже знает.

— С признанием мы еще разберемся, меня интересует ущерб. Поверенный Смолина принес расчеты, и меня в них кое-что настораживает.

— И что же? – замер Егор Никитич.

— Опись сгоревшего имущества. В частности, лес.

— А что лес?

— Кто подсчитывал убытки, вы?

— Ну… я помогал составлять ведомость. У нас все по рыночным расценкам, Дмитрий Александрович, я человек аккуратный.

— Я поэтому и спрашиваю. Почему у вас сырой лес в итоге посчитан как сухой, выдержанный и распиленный?

— Как это почему? Лес – он и есть лес. Откуда вам знать, какой он там был?

— Вы же сами мне сказали, что лес был сырой, дешевый. Не помните?

— Я… – Синдюков запнулся. – Разве? Не помню, оговорился, запамятовал, был не в себе. Такое несчастье.

— Егор Никитич, не прикидывайтесь глупее, чем кажетесь, – жестко отрезал Самарин. – Если вы запамятовали, то в пожарном отчете четко указано, что именно сгорело на складе. Часть леса привезли незадолго до пожара, его еще не пустили в дело. А в вашей ведомости он проходит как готовый материал.

— Лес не мой! – Синдюков прижал портфель к груди. – И вообще… Ошибка могла выйти.

— Чья?

— Общая.

— Егор Никитич, это ошибка на несколько тысяч рублей, которые господин Смолин собирается истребовать в качестве возмещения. И с кого? Я так полагаю, с Рощи, с Ялгара, с общины. А поскольку денег у них нет, брать он собирается тем, что у них есть, – лесом.

— Это всего лишь ваши домыслы.

— Ну так поправьте меня.

Синдюков замолчал, прижал портфель крепче и сделал шаг назад, уперевшись спиной в кусты. Еще раз оглянулся по сторонам, словно призывая в свидетели случайного прохожего. Бронск ответил ожидаемо: на улице никого не было, лишь вдалеке прошмыгнула мимо полосатая кошка. Приказчик проводил ее тоскливым взглядом.

— Егор Никитич… – Самарин придвинулся ближе, так что за спиной Синдюкова зашуршали ломающиеся ветки. – Вы сами сказали, что вы человек маленький. Я прекрасно это понимаю. Должность у вас невеликая, а ответственности много. Просто если маленький человек по незнанию или по принуждению подмахивает ложную ведомость, это потом может вырасти в большое дело. Иногда уголовное. Улавливаете?

— Я ничего не подмахивал! Это были лишь предварительные расчеты! – Приказчик закрыл глаза и часто задышал, а потом прошептал еле слышно: – Платон Борисович всего лишь попросил посчитать по верхней цене.

— Громче, Егор Никитич.

— По верхней цене. Сказал, что убыток надо считать не по тому, каким он по факту был, а каким он мог бы стать. Мол, это непредвиденный ущерб, так положено.

— И вас это не удивило?

— Я спорил! – вскинулся приказчик. – Сказал, что, если кто вздумает проверить… Но Платон Борисович сказал, что после пожара никто проверять не будет. А если и начнет, то не станет разбираться, какой свежести там был лес и сколько он лежал.

— Но вы-то разбирались.