Книга Изгнанник, страница 105 – Женя Гравис

— Хорошо, я поищу, что об этом писали в прессе. А что-нибудь о пожаре в военном госпитале в Бухаресте вы знаете?

— В каком именно? За войну Бухарест горел столько раз, что в нем не осталось почти ни одного целого здания. И госпиталей там было множество. Поточнее можно? Хотя бы название госпиталя?

— К сожалению, у меня его нет. – Соня уставилась в свои записи, но там больше не было никаких цепляющих фактов. – Я думала, это был единственный случай, но раз так… Ладно, это пока пропустим. А про отравление российского посла в Мадриде вам что-то известно?

Ион Станку снова отхлебнул пиво и на этот раз сделал несколько больших глотков. Потом взял салфетку и аккуратно вытер губы.

— О, эта история как раз была очень громкой, – наконец произнес он. – Вы, конечно, знаете, что Испания на протяжении всей войны сохраняла нейтралитет?

— Да, – подтвердила Соня. – Короля Альфонсо пытались привлечь на свою сторону как члены «Квадриги», так и страны «Конкорда»^[26], но он так и не вмешался.

— А мог бы. Точнее, был к этому ближе, чем принято считать. Вступи Испания в войну на нашей стороне, все могло бы закончиться совсем иначе. – Он снова замолчал, а Соня не перебивала, полагая, что теперь нащупала большую историю. – Двенадцатого октября шестнадцатого года при испанском дворе давали большой прием по случаю Дня Колумба. Среди приглашенных был и князь Андрей Оболенцев, камергер высочайшего двора. В России к тому времени монархия уже мало что решала, но для деликатного поручения родовитый аристократ подходил лучше многих.

— Его отправили на переговоры с королем?

— Именно. И, насколько мне известно, ожидания от встречи были очень хорошие. «Конкорд» был готов дать Испании очень соблазнительную приманку – Гибралтар. Совместный контроль над проливом. Англичане, понятно, упирались, но русские за полгода смогли выжать из них эту уступку. Однако произошло кое-что, чего совсем не ожидалось…

— Боюсь, в гимназии я плохо учила историю, – вздохнула Соня и отломила кусочек ковриджи.

— В разгар приема князя Оболенцева отравили. Кажется, хлоридом ртути, подмешали в вино. После этого начался такой переполох, что о переговорах пришлось забыть. Как потом оказалось – до самого конца войны. Альфонсо так испугался, что отказывался от любых встреч и с той и с другой стороной.

— И кто же отравил посла? Точнее, кому это было выгодно?

— Хороший вопрос. Само собой, первым делом все подумали на «Квадригу». Но и внутри «Конкорда» согласия было гораздо меньше, чем хотелось показать. В общем, чья рука подмешала яд и чья воля за этим стояла – так и осталось неясно.

— Выходит, если бы не это отравление, Большого Разлома в шахте Прайд могло бы не случиться вовсе?

— Софья, увы, прошлое нельзя переписать через слово «если». Остается лишь гадать, как бы все закончилось. Может, еще хуже, чем сейчас. Или, наоборот, без таких чудовищных потерь. Кто знает… – Он помолчал, потом отпил последний глоток и жестом попросил официанта принести еще. – Что ж, теперь вы, вероятно, захотите снова расспросить меня про шахту.

— Не сегодня. – Соня покачала головой и потерла виски. – Слишком много сведений. Про шахту мне тоже любопытно, но сейчас я собираю немного другие сведения.

— Могу я поинтересоваться, зачем вам это? Я же вижу, для вас это не праздное любопытство.