Книга Эффект Годзиллы, страница 99 – Елена Логунова

Снова припомнился мой ночной сон. Я разобрала его на части, это оказалось нетрудно. Было ясно, что в основу фантастического сюжета легли реальные события: вчерашний поход в офис компании «Русморе» и ее же музей, чудо-практика «Эффект Годзиллы» и эпическая битва кота с роборыбой.

Но почему именно они?

Я доверяю своему подсознанию, оно частенько мне помогает. Собирает отдельные факты и образы, копит их, как-то систематизирует и анализирует — все это без моего непосредственного участия, а потом вдруг раз-раз-раз — и ловко складывает из кусочков мозаику.

Очевидно, пока я спала, подсознание снова так и сяк крутило пазлы, подстраивало один к другому, но каких-то важных фрагментов ему не хватало.

— Чем я могу тебе помочь? — спросила я вслух. И сама же предположила: — Добавить информации?

Как и где взять то, что можно добавить, я сообразила без подсказки: попробовать порыться в файлах, присланных Архиповым. До сих пор я их не изучала как следует, просмотрела бегло, по диагонали. Теперь открыла снова и стала читать внимательно.

В списке проектов, реализованных компанией «Русморе», глаз зацепился за строчку «Поиск затонувшего судна и подъем с него ценного груза („Герцогиня Анна“, Кронштадтская гавань)». Я вспомнила, что Сушкин упоминал об этом в какой-то телевизионной программе, и не поленилась найти то интервью в интернете.

Даже в пересказе самодовольного Сушкина, который всячески выпячивал свою роль в этой истории, она вызывала интерес и уважение. Алексей Петрович и впрямь немало постарался, чтобы добиться успеха: оказывается, он лично провел большое исследование, изучил архивы и установил точное место, где в XVIII веке затонуло судно состоятельного голландского купца. Груз, поднятый с него компанией «Русморе», выигравшей тендер на эту работу, обогатил и музейные коллекции, и самого Сушкина. Его предприятие, до тех пор занимавшее место в придонных слоях отраслевого бизнеса, существенно поднялось.

— Значит, «Герцогиня Анна», — пробормотала я. — Кронштадтская гавань.

А ведь что-то такое я уже слышала раньше.

И, к слову, «принцесса» и «герцогиня» — это же практически одно и то же, а Сушкин написал дочери что-то такое про принцессу и полцарства… Или это тут ни при чем?

Я позвонила Маре и спросила:

— Ты говорила, тарелку, которая висела у твоего мужа на «Стене славы», он привез из какой-то подводной экспедиции. Это было на Балтике?

— Ага. — Мара была на редкость немногословна.

— А как назывался корабль, не знаешь?

— Как не знать, название было на той самой тарелке: «Герцогиня Мария», — почти прошипела она в трубку, отчего-то сердясь. — Знаешь, ты удивительно некстати с этими вопросами, у меня в зуме уже сидит Бордовский! К счастью, я еще не включила звук, очень не хотелось бы, чтобы он узнал о пропаже своей трофейной тарелки!

— Откуда в зуме Бордовский, он же выходит на связь раз в две недели?

— Ну, вот так вышло, что в эту субботу он снова выбрался в цивилизацию и, пользуясь случаем, позвонил любимой жене! У тебя все? — Мара спешила закончить наш разговор.

— А Ирка уже у тебя? — Я вспомнила, что подруга грозилась явиться к сестрице с каким-то сюрпризом.

— Нет! Давай попозже поговорим. — Мара резко отключилась, но я на нее не обиделась.

Тоже предпочла бы любимого мужа любому другому собеседнику.