Книга Эффект Годзиллы, страница 102 – Елена Логунова

— Туда. — Мужчина, похожий на Блока, махнул рукой с папиросой, указывая мне направление. — Там у нас условный «Угол капиталиста».

Я поспешила пройти в дальний тыл барахолки, примыкающий к кирпичному зданию какого-то склада.

Там торговали всем тем, что имеет намек на историю и может стоить дороже собственного веса. Стеклянными бусами, проржавевшими наградами без колодок, потускневшими фотографиями чужих предков в рамках, церковной утварью сомнительного происхождения… Торговцы здесь были другие — молчаливые. Они сидели на раскладных стульчиках, курили, оценивающе щурились на прохожих, разговоры вели полушепотом.

Я заметила проход между торцом кирпичного склада и высоким забором из волнистого шифера и двинулась к нему.

Местечко было в высшей степени уединенное. Туда не доносились самые громкие звуки рынка, лишь приглушенный гул. Земля там оказалась усыпана битым кирпичом, осколками стекла и высохшими стеблями лопуха. Складскую стену украшали граффити и полуободранные афиши двухлетней давности. Сверху угрожающе нависал ржавый козловой кран, давно застывший в немом удивлении.

У стены стоял прилавок, грубо сбитый из неструганых досок, на нем — «раритеты»: икона-складень с потемневшим ликом, несколько медальонов, пара колец и — тарелка. Она лежала на бархатной тряпочке, грязно-белая, с синеватым узором и паутиной кракелюра, и в полумраке, под отблеском неоновой лампы из ближайшего павильона, действительно выглядела как сокровище, поднятое со дна морского.

Над прилавком, согнувшись буквой «Г», стояла Ирка! Она рассматривала тарелку с таким выражением, которое можно видеть на морде Вольки, когда он недоволен количеством и качеством содержимого своей миски. Не иначе, готовилась сбивать цену.

У меня отлегло от сердца. Я открыла рот, чтобы радостно окликнуть подругу, но тут увидела, как сзади ее обходит подозрительный тип в куртке с поднятым воротником, бейсболке и солнцезащитных очках — это в полутемном-то аппендиксе!

В следующий момент сильный толчок в плечо отбросил меня в сторону, и я услышала крик:

— Стой, стрелять буду!

Я узнала голос — Мара!

Подозрительный тип замер на полусогнутых встревоженным сусликом, завертел головой: взгляд на Мару, потом на Ирку, снова на Мару…

— Ах ты ж, гад паршивый! — почти ласково произнесла Иркина сестрица и вплотную придвинулась к типу, закрыв спиной сцену действия.

Несколько секунд, не больше, потребовалось мне, чтобы пробиться на эту самую сцену, и все же кульминацию я пропустила.

Когда протиснулась между взволнованно сопящими сестрами, подозрительный тип уже лежал на замусоренной земле, не подавая признаков жизни.

— Застрелила?! — ужаснулась я, вспомнив Марино предупреждение паршивому гаду.

Хотя как? Звука выстрела я не слышала!

— Как бы я его застрелила? — вяло удивилась та. — Из чего?

— Она его из его же оружия! — нервно захихикала, затряслась Ирка. Подняв Марину руку, повисшую плетью, она продемонстрировала мне судорожно зажатый в ней баллончик.

— Значит, мы не ошиблись, гад устроил тут ловушку, и ты в нее едва не попалась, — попеняла я подруге. — Баллончик не лапай, положи в пакетик, это же улика.

— Мы не ошиблись, — эхом повторила Мара, вздрогнула и шагнула к распростертому на замусоренной земле телу. — Он живой, нет?